В Германии Израилю нужен не «Натив», а Институт Шолом- Алейхема

За последнее время мало какое ивритское слово взбудоражило еврейское начальство в Германии так сильно, а главное – так искренне, как «Натив». В переводе с иврита «натив» означает «путь», «тропа». Так называется организация, созданная в 1951 г. первым премьер-министром Израиля Бен-Гурионом. «Натив» (он же «Лишкат ха-Кешер») – Бюро по связям с евреями СССР и Восточной Европы (в настоящее время – Бюро по связям с евреями СНГ и стран Балтии) при канцелярии премьер-министра Израиля, то есть с прямым выходом на главу правительства. Бюро это не совсем простое, и хотя занималось оно и впрямь путешествиями, но было, скорее, разведывательным, нежели туристическим агентством. Своих «пассажиров» оно разыскивало в СССР и странах советского блока, и делало всё возможное (но главным образом – всё невозможное) для того, чтобы путешествий этих состоялось как можно больше. Десятки тысяч людей получали тогда от своих несуществующих «дядь» и «теть» приглашения, по которым они вполне могли выехать на ПМЖ в Израиль. Так вот, их истинным отправителем был аккурат он самый – «Натив Израилевич», штаб-квартира которого располагалась в бывшей немецкой колонии Сарон что на окраине Тель-Авива.

Кстати, само понятие «отказник» возникло именно вследствие того, что советская власть всё равно отказывала большинству желающих уехать. Сейчас в Музее диаспоры в Тель-Авиве проходит выставка, посвященная отказникам и узникам Сиона (см. стр. 7). За кадром, а с недавних пор и в кадре этих исторических событий – «Натив» и его сотрудники. (Один их отказников, Яков Казаков, со временем стал Яковом Кедми и пятым по очереди главой «Натива», которым он руководил в 1992–1999 гг. – в годы триумфа сионизма.)

Попутно «Натив» под дипломатическим прикрытием вел в СССР и других странах Восточной Европы сионистскую разведку и пропаганду для усиления иммиграционного потока евреев в Израиль. Высокая эффективность деятельности «Натива» подтвердила оправданность создания этой спецслужбы для проведения операций в социалистических странах.

«Сионизм нас глупит», – как-то пожаловался членам ЦК КПСС Леонид Ильич Брежнев. Но чем иным был «Натив», как не острием практикующего сионизма?

Еще со времен английского мандата нелегальные методы еврейской иммиграции в Палестину были и в ходу, и в чести. «Натив» специализировался в том числе и на них: для польских и венгерских евреев-репатриантов он организовывал переход границы, снабжал их фальшивыми документами и даже перевозил через пару-тройку границ в багажниках или других тайниках. В Румынии требовалось другое: Чаушеску попросту продавал своих евреев за отступные, но торговался и платил ему всё тот же «Натив».

Бесспорно, главным направлением усилий «Натива» был СССР с его многомиллионным еврейским резервуаром. Резервуар этот, однако, был наглухо захлопнут, хотя крышка уже здорово дребезжала: снизу на нее явно давил всё более нагнетавшийся пар – доведенное до отчаяния желание многих тысяч советских евреев покинуть СССР.

Для действия в такой атмосфере и был предназначен «Натив». За полвека он провел в СССР три вполне успешные кампании: «Узники Сиона» («Еврейское движение за выезд в Израиль»), «Let my people go!..» («Отпусти народ мой!..») и «Большая алия».

Конечно, всё это «Натив» бы не потянул в одиночку, но он и не был одинок: у него были могущественные союзники на Западе, противостоявшие СССР и раскачивавшие его что было сил. Борьба за свободный выезд евреев из СССР была одним из излюбленных ристалищ «холодной войны». Например, известная поправка Джексона-Вэника хотя и не была собственной операцией «Натива», но стала мощным фактором, необычайно усилившим все его действия. А вот фактическое закрытие американского направления еврейской иммиграции из СССР в начале 1990-х гг. явилось блестящим политическим гамбитом, розыгрыш которого эксперты не без оснований приписывают «Нативу».

В СССР он начал с пропаганды Израиля и сионизма, с тамиздата и самиздата, а продолжил кружками для занятий ивритом, поддержкой активистов еврейского движения, сбором еврейских адресов – куда же без этого посылать «племянникам» приглашения? Разрыв дипломатических отношений между СССР и Израилем в 1967 г. усложнил, но не пресек работу «Натива» в Союзе.

Его непосредственными «оппонентами» там были специальные «еврейские» подразделения КГБ – отдел по борьбе с враждебной сионистской деятельностью в рамках 5-го управления и так называемая служба «А» (контрпропаганда). Шутки с КГБ были плохи, и участие в программах «Натива» было чревато серьезными репрессиями: сотни участников еврейского движения в СССР были осуждены на лагерь или ссылку. Даже простое изучение иностранного языка могло оказаться уголовно наказуемым деянием как для преподавателей, так и для учеников, если этим языком оказывался иврит. Репрессии, конечно, пугали, но КГБ просчитался в силе страха: желание уехать из страны с такими правилами игры от их ужесточения только усиливалось. Да и сами репрессированные, «узники Сиона», становились одной из активнейших частей диссидентского движения и приобретали заслуженный ореол и харизму (А. Щаранский, А. Бегун и многие другие). Но до чего же неохотно их выпускали из советского рая! Что же это за «рай», если некоторые, пускай и отщепенцы, так из него рвутся? Энергично «возражали» против переезда советских евреев к себе под бок и арабские друзья СССР – из политических и демографических опасений.

Что же делать? «Компромисс» нашелся в торможении потока отъезжающих с помощью т. н. «отказов». Излюбленными их мотивировками были: «секретность», «нецелесообразность» (для крупных ученых, специалистов высокого уровня и т .д.) и «отсутствие мотивов к воссоединению семьи». Отказ был двойной: не давали ни уехать, ни жить. На старую работу смельчаков уже не брали, вместо этого приправляя «жизнь в отказе» прослушиванием телефонов, иногда обысками, в самом крайнем случае – тюрьмами и лагерями. Тех же, кого всё-таки отпускали, просили компенсировать расходы родимого государство на «бесплатное» образование счастливчика. Во всех этих передрягах «Натив» подставлял свое плечо – находил пути и всесторонне помогал репрессированным и отказникам.

Мало того, начиная с 1961 г. «Натив» окопался в посольствах и повел энергичное лоббирование на международном уровне. В результате, кроме внутреннего давления, СССР сполна ощутил на себе мощный пресс давления интернационального с требованием разрешить иммиграцию евреев в Израиль: «Let my people go!..»

Особенно крепкой была поддержка со стороны правительства США и американского еврейства («Лига защиты евреев», «Американская национальная конференция по защите советских евреев», «Союз советов солидарности с советскими евреями», «Студенческий комитет борьбы за советское еврейство» и др.). В Дни национальной солидарности Америки с евреями в СССР (13 апреля) собирались многотысячные демонстрации, во главе которых шли нобелевские лауреаты, сенаторы, конгрессмены и кандидаты в президенты США. В 1974 г. была принята поправка Г. Джексона и Г. Вэника, увязывавшего предоставление СССР статуса наибольшего благоприятствования в торговле с признанием им права советских евреев на свободную эмиграцию. Аналогичной поправкой было заблокировано предоставление США кредитов советскому правительству (поправка Стивенсона). Кульминацией акций протеста стала организованная Американским еврейским комитетом в декабре 1987 г. в Вашингтоне 250-тысячная демонстрации за свободу советских евреев, во главе которой шел вице-президент США Джордж Буш-старший.

И это давление не было безрезультатным: Брежнев, желая время от времени сбрасывать пар из перегретого котла, выпустил из страны порядка 200 тыс. евреев. А когда Горбачев перестал чинить препоны желающим эмигрировать, да к тому же, как по заказу, приватизировался и перестал себя стесняться антисемитизм, то по столько же стала уезжать за год. Вот вам и «Большая алия».

Тем важнее для Израиля было не дать этой лавине славировать и осесть в США, как это сложилось при Брежневе. Выезжали тогда все по израильским вызовам от реальных родственников или от «Натива Израилевича». Но не прямо в Израиль (с которым у СССР не было дипломатических отношений), а через Вену, где эмигранты останавливались в замке Шёнау. Начиная с 1973 г., под нажимом Австрии, у них появился опасный выбор: кроме Израиля, они могли улететь еще и в США (правда, еще через одну «перевалку» – в Остии под Римом). Но дошло до того, что к 1989 г. только 10% отъезжающих выбирали Израиль. Выходило, что «дядя Натив» работал не на себя, а на дядюшку Сэма. Интеграция в Америке шла понятнее, проще и эффективнее, так что и этот дядя советским евреям был вполне рад. Чего не скажешь об Израиле, который, действуя через еврейское лобби, предпринял беспрецедентные усилия для того, чтобы перекрыть «американский вентиль». 1 октября 1989 г. Конгресс принял поправку Лаутенберга-Моррисона к Закону о беженцах, в соответствии с которой претендовать на получение статуса беженца могли почти исключительно лица, имеющие в США близких родственников. Для советских евреев была определена квота (около 40 тыс. в год), а документы на выезд в США отныне оформлялись только в Москве. Но «Натив» понимал, что в результате могут возникнуть «новые отказники» – на этот раз в Вене, поэтому для пущего спокойствия отменили… Вену, а всю большую алию, начиная с 1990 г., пустили по новому руслу – через Будапешт и Бухарест. От купе поезда и до трапа самолета – под предлогом защиты от происков палестинцев – «Натив» вел евреев на самом коротком поводке. Так удалось перекрыть утечку в США евреев, предназначавшихся Израилю. Вполне закономерно, что в 1992 г. идеолог и главный двигатель операции «Большая алия», бывший узник Сиона Яков Кедми, стал главой «Натива» (кстати, в странах СНГ и документы на выезд – оперативно и вместе с тем профессионально – проверял и выдавал тоже «Натив», по сути, оттеснивший от консульской деятельности собственный МИД). Были у «Натива» в эти годы и проколы, но были и вполне героические страницы, когда он разыскивал и чуть ли не под пулями эвакуировал евреев из всех зон любых конфликтов на постсоветском пространстве. Итог «Большой алии» – почти миллион новых граждан Израиля, 20% населения страны. Совсем неплохо для небольшого, в сущности, туристического бюро.

И вот тут-то – в самый миг триумфа! – и началось для «Натива» самое страшное. И дело не в провалах отдельных сотрудников, а во внезапном исчезновении зримых противников алии в сочетании со стремительным падением ее численности. После того, как СССР пал и за сионистские убеждения и действия там перестали сажать, «Натив» стал ненужной и дорогостоящей архаикой. Воспользовавшись этим, его давние конкуренты (прежде всего МИД и Сохнут) в 1998 г. повели дело к тому, чтобы закрыть «Натив». Тогда, правда, не закрыли, но бюджет круто урезали. Однако при этом не нашли ничего лучшего, как поручить «Нативу» наряду с некоторыми консульскими задачами еще и кураторство над еврейскими культурными центрами за рубежом – культура как операция прикрытия.

В 2005 г., когда неожиданный альянс Центрального совета евреев в Германии и Конференции министров внутренних дел федеральных земель ФРГ на два с лишним года остановил еврейскую иммиграцию в Германию, подрубив к тому же корни иммиграции будущей, в прессе (по крайней мере, в израильской) раздались голоса, приписывавшие этот «успех» Израилю и, по старой памяти, «Нативу». Но ни тот, ни другой тут были совершенно ни при чем: МИД Германии уже давно знает, как надо вежливо отвечать на израильские инвективы такого рода.

Что же до самого «Натива», то его дни, казалось, были сочтены. Ситуация изменилась с приходом в израильскую правящую коалицию Авигдора Либермана. «Натив» переподчинили Министерству стратегического планирования, созданному специально под руководителя партии «Наш дом – Израиль». По ходу «реанимации» «Натив» начал менять имидж. Так, его руководителем впервые стала женщина – Наоми Бен-Ами.

Обновился и мандат «Натива». В феврале 2007 г. Либерман заявил о намерении перенести центр приложения его сил со стран СНГ и Балтии на весь мир, и в первую очередь – на США, Канаду и Германию, где проживают те русскоязычные евреи из бывшего СССР (и их потомки), что в свое время уклонились от алии и теперь пребывают в странах, где опасность ассимиляции еще выше, чем в Израиле. И таких без малого миллион душ! То есть примерно столько же, сколько «Натив» уже однажды переправил в Израиль.

Считая репатриацию вопросом стратегической важности для Израиля, Либерман решил воспользоваться, как он сам выражается, «богатым опытом „Натива“». Помятуя о том, что это за опыт, – самое время всполошиться и бить в колокола. Не менее странен и следующий тезис Либермана: «Там, где есть русскоязычные евреи, должен быть и „Натив“». Фраза не столько стратегическая, сколько лукавая. Ведь на самом деле «Натив» силен «богатым опытом» работы не просто с русскоязычными евреями, а с русскоязычными евреями за железным занавесом. А ведь железного занавеса между США и Израилем или между Германией и Израилем вроде бы нет.

Летом нынешнего года, однако, выяснилось, что США и Канада от услуг «Натива» мягко, но решительно отказались, а вот Германия уклониться от этой «чести» не смогла. С точки зрения стратегической – сокрушительно поражение еще до старта, поскольку в Новом Свете русскоязычных евреев как минимум втрое больше, чем в Старом. Впрочем, шансы и там и там, прямо скажем, одинаково невысоки. Еврейско-русскоязычное Интернет-сообщество отозвалось на новый мандат «Натива» в основном ернически и иронически («Я, неутомимый житель Сдерота, в целях реализации программы „Натив“ прошу обменять меня на любого зажиточного (или не очень) еврея Германии»; «Община Германии выступила резко против „Натива“, а Либерман строит прожекты а-ля Нью-Васюки» – таковы характерные высказывания.)

А вот у самого «Натива» не видно и не слышно ни следа скепсиса, ни тени самоиронии: решение в конце мая принято, деньги выделены, отдел образования создан, вакансия его начальника заполнена и двое-трое посланников пакуют чемоданы.

Между тем реакция начальства в Германии была необычайно бурной. Куда болеe бурной, чем когда в печать просочился слух о фактическом закрытии еврейской иммиграции из бывшего СССР. Прослышав про майское решение правительства Израиля, генеральный секретарь ЦСЕГ Штефан Крамер и директор Центральной благотворительной организации евреев в Германии Беньямин Блох в начале июня написали текст в диссидентском жанре «открытого письма». Это само по себе беспрецедентно. Их адресат, премьер-министр Израиля Эхуд Ольмерт, им до сих пор не ответил, да и вряд ли ответит, поскольку сам санкционировал те действия, на которые жалуются Крамер и Блох. Последних возмутили и форма, и суть события. Во-первых, покуда всё это в Израиле обсуждалось, никто не поинтересовался их мнением – такое покушение на их монопольное право говорить от имени всех евреев Германии (при том, что по сути, ЦСЕГ не представляет и половины живущих в стране евреев) им обидно. Во-вторых, и это главное, «Натив» покусился на всех постсоветских евреев Германии, в том числе (и главным образом) – на негалахических и на всех прочих, от общения с которыми обе верховные еврейские организации ФРГ воздерживаются. Ну разве не возмутительно?!

После столь же открытого, сколь и, видимо, безответного письма не приходится удивляться, что темой заинтересовалась не только еврейская, но и немецкая пресса. Осторожная и деликатная статья в журнале Spiegel была посвящена сложностям в отношениях еврейских общин Германии и приезжающих в нее евреев. Наталья Шейнбаум, о которой идет речь в статье, – прекрасный образчик интеграции в немецкую жизнь, но не в еврейскую. Для Блоха и Крамера она – дочь еврея, но не еврейка. В общину ее не приняли. И таких среди русскоговорящих евреев в Германии – больше половины. Единственные сугубо еврейские структуры, которая не отказывают таким людям в своем внимании, – это либеральные общины. Статья кончается цитатой с упреком: «Евреи-старожилы нас не хотят» и предположением о том, что, возможно, многие и впрямь захотят покинуть Германию.

Как в связи с этим следует оценивать появление «Натива» в Германии? Мое мнение на сей счет, как ни странно, достаточно близко к мнению Крамера и Блоха, хотя и имеет совершенно иную мотивацию. Мне тоже не нравится инициатива с «Нативом». И дело тут совсем не в очевидной безнадежности предприятия, не в расточительном дубляже функций с полусонным покамест в Германии «Сохнутом» и не в конкурентных опасениях двух монополистов – «Сохнута» и ЦСЕГ. И даже не в амбициях Авигдора Либермана, приобретающего тем самым эдакий маленький собственный МИДик в крупнейшей европейской стране. Самое неприятное, чего хотелось бы избежать: произойди в Германии антисемитская акция или провокация – списывать ее будут на «Натив» и его «богатый опыт». Одним своим присутствием он значительно повышает вероятность такой провокации.

Если уж у израильского правительства и господина Либермана есть лишние деньги и если руководство Израиля хочет осчастливить евреев Германии неназойливым культурным присутствием, то первым делом следует отозвать отсюда «Натив». Его «богатый опыт» достоин выставок и музеев, но он решительно неуместен в этой новой, редкой и вполне цивилизованной ситуации, в которой оказались евреи в Германии. Нужно помозговать, поскрести в бюджете и создать совершенно иную организацию – культурную, интеллигентную, доброжелательную, цивилизованно-светскую, толерантную внутри и вовне еврейства. Назвать ее, например, Институтом Шолома-Алейхема. И заняться рутинной и честной сионистской работой, агитацией за алию всеми доступными мирными способами – брошюрами, буклетами, сайтами, семинарами, задушевными разговорами. Рассказывайте о еврейской истории и культуре, об иудаизмe и сионизме. Наконец; откройте бесплатные или недорогие курсы иврита или идиш, устраивайте лекции и кинопросмотры на русском и на немецком языках. Люди придут, и они будут благодарны вам. Они зададут вам вопросы, и вы честно, без «дезы» ответите на них. Потом вы и сами разговоритесь с этими людьми, узнаете их проблемы и пораскинете мозгами – а не можете ли вы им чем-то помочь. Только не забывайте, что вы – не раввины и служите не Галахе, а Закону о репатриации. Не спрашивайте их, как в общинах, про мамину нацию. И не пугайте их погромами и антисемитизмом, не говорите про «страну убийц». Не шипите им в ухо, что они – предатели и «колбасники», раз приехали сюда, а не туда, куда вы можете помочь им переехать. Не обижайте и не унижайте их. И если вы всего этого не сделаете, то тогда – и только тогда – у вас появится призрачный, но всё же шанс достучаться до тех, кто к вам, преодолев предубеждения, пришел, заронить в их головы и сердца мысль-искушение нового переезда. А после этого вам придется терпеливо ждать, чтобы увидеть, что из этого получится. И, если перефразировать одного гойско-французского поэта в переводе одного талантливого русского выкреста, «всё прочее –резидентура!».

Павел ПОЛЯН