Мрак и крах?!

К такому выводу о состоянии еврейских общин в Германии можно было бы прийти после чтения захватывающей, как детектив, статьи г-на Г. Рубинштейна «Куда идем?» в ноябрьском номере «ЕГ». Можно, если бы я не был знаком с жизнью многих еврейских общин Германии.

Вот только некоторые страшилки из арсенала автора: «…узурпация власти со стороны руководства, авторитаризм, преследование инакомыслия и критики, беспардонность и неразборчивость в выборе средств», «…и слежка, и запрет посещать общину (Hausverbot), и запрет на посещение богослужений, и отстранение от выборов, и исключение из общин, и натравливание правоохранительных органов. Вплоть до угроз и реального воплощения физических „наездов“. Не хватает только полония». Не слабо? Просто какой-то ГУЛАГ. Или вот еще: «Сейчас им (руководителям общин – М. Г.) не дают покоя лавры постсоветских „прихватизаторов“, и они, уже присосавшись к вожделенному бюджетному потоку, крайне заинтересованы в крупных, в частности строительных, проектах, которые создают для них массу возможностей».

Откуда, спрашивается, у автора такая обширная и исчерпывающая информация? А где ee обычно черпали советские люди? Из газет, конечно. Тогда почему же столько негатива о жизни еврейских общин в русскоязычных газетах Германии? И потому, что такое случается, но больше потому, что газетам интереснее скандальные истории, а не благополучные.

Попытаюсь успокоить если не автора, то читателей газеты. Вот, например, несколько слов не вообще об общинах, а о конкретной Еврейской общине Вюрцбурга и Нижней Франконии (Бавария), жизнь которой я хорошо знаю уже в течение 12 лет. Это средняя по количеству членов община (1050 галахических евреев). В правлении общины пять человек: два немецких еврея (в их числе и председатель правления) и три русскоязычных. Есть Совет общины: четыре русскоязычных члена и одна немецкая еврейка. Правление и совет часто заседают совместно и вырабатывают общие решения. Члены совета – наиболее активные общественные помощники в реализации многочисленных проектов общины. Члены и председатель правления избираются общим собранием каждые три года и работают безвозмездно, что постоянно контролируется независимой, избираемой тоже раз в три года ревизионной комиссией. Акцентирую на этом внимание, потому что знаю о многочисленных домыслах обывателей, не желающих поверить в то, что бывают люди, способные тратить свое время и, поверьте, нервы «за просто так».

За последние пять лет с помощью баварского правительства, немецких друзей и, конечно, благодаря активной деятельности правления и его председателя построен великолепный религиозно-культурный комплекс Shalom Europa. В нем синагога, зал для праздников и концертов на 400 мест, современный еврейский музей с хранилищем уникальных надгробий XI–XII вв. c бывшего средневекового еврейского кладбища. Построены помещения для субботних трапез, бюро, для большой компьютеризированной библиотеки и видеотеки, компьютерного класса, центра встреч членов общины и членов их семей, документального центра и многого другого. При таком строительстве – неужели так-таки ничего не «прихватили»? Не смогли бы даже при большом желании: в отдельном банке был создан отдельно контролируемый строительный счет. А Finanzamt? а немецкие контролирующие органы?

Теперь о «властной вертикали». Г-н Рубинштейн полагает, что надо срочно построить какую-то бюрократическую систему, лишив общины независимости? А где же гарантии, что вершину этой вертикали тут же не захватят ужасные «прихватизаторы»? Сверху-то прихватывать сподручнее. Мало прав у раввинов? Боясь потерять место, они помалкивают? Грош цена таким раввинам. Приезжайте, поговорите с израильским раввином, работающим в Вюрцбурге. Он не побоится сказать, что, по его мнению, с одной стороны, вюрцбургская община лучшая из тех многих, которые он знает в Германии, но, с другой стороны, в ней следовало бы усилить религиозную жизнь, потеснив культурную. И это правда. Но как? Можно закрыть наши философский, интеграционный, исторический, дискуссионный семинары, резко уменьшить количество концертов, лекций, экскурсий. И что же? Опустеют многочисленные помещения общины, станет тихо и неуютно. Конечно, 4–5% живущих или пытающихся жить по еврейским законам членов общины по-прежнему будут приходить на богослужения. Но сейчас нет-нет да приходят и те, кто вовлечен, прежде всего, в культурную жизнь. И некоторые из них, пусть немногие, появляются в синагоге всё чаще и чаще. Зачем же перекрывать этот тонкий источник? А вообще-то, проблемы слабой религиозности еврейских иммигрантов, не воспитанного с детства стремления жить по еврейским законам, вероятно, главные проблемы небольших и средних еврейских общин в Германии. Об этих проблемах нужно думать, писать и спорить прежде всего.

Конечно, напрашивается возражение, что пример одной общины еще ничего не доказывает. Но я могу назвать и другие известные мне и достаточно благополучные общины – в Бамберге, Регенсбурге, Вайдене, Штраубинге, Висбадене, Хайдельберге. Вероятно, этот список можно продолжать еще долго. Было бы глупо утверждать, что всё замечательно и что проблем, поднятых в статье г-на Рубинштейна, не существует. Но стоит ли рвать на себе рубаху и посыпать голову пеплом? Нет двух одинаковых общин, как нет двух одинаковых людей. И о каждой нужно разговаривать отдельно.

М. Герчиков