Странный диктатор с «Края земли»

Кем был на самом деле Франсиско Франко-и-Баамонде?

Oн очень необычен – этот самый западный, весь в лесах и реках клочок испанской территории, когда-то давно получивший от европейских путешественников название «Край земли». Необычна и столица старинной Галисии – небольшой католический город Сантьяго-де-Компостела, в соборе которого захоронены останки всеиспанского покровителя святого Иакова. Именно поэтому христиане признают этот город своей третьей великой святыней – после вечных Иерусалима и Рима.

Своеобразны и сами галисийцы – потомки древних кельтов, в чьих маленьких городках до сих пор гуляет по улочкам средневековье, а большинство местных мужчин традиционно занимается рыбной ловлей и морским делом. В том числе и в маленьком портовом Эль-Ферроле, где 4 декабря 1892 г. в семье потомственного военно-морского офицера родился мальчик, длинно и вычурно названный Франсиско-Паулино-Эрменхильдо-Теодуло Франко-и-Баамонде. Человек, сыгравший решающую роль в судьбе Испании XX века и далеко не последнюю – в бурной общеевропейской драме тех же лет.

В том, что мальчик решил посвятить себя морю и армии, ничего удивительного не было: галисийцы всегда хранили верность традициям. Однако всё началось с неудачи: по причине сокращения приема в Военно-морскую академию моряком юноша так и не стал. Вынужденный довольствоваться пехотным дипломом, младший лейтенант Марокканской кавалерийской бригады неоднократно доказывал начальству свое личное мужество, а в ряде случаев весьма хладнокровно демонстрировал и «необходимую жестокость» по отношению к не желавшим покоряться арабам. И делал это с таким усердием, что уже в 33 года стал самым молодым в испанской армии (да и во всей Европе) бригадным генералом. Руководство было им довольно: в политику Франко вроде бы не лез, ранениями не бравировал. К тому же один из боевых орденов на его тогда еще майорский мундир прикрепил сам король Альфонсо XIII, явно благоволивший усердному служаке. И еще: на этом мундире никогда не было ни одного пятнышка семейных неурядиц: Франсиско оказался верным мужем, любящим отцом и дедом целой оравы внуков.

Да и как могло быть иначе, шептались завистники, если свидетелем на его бракосочетании был сам монарх… Но вскоре все перешептывания прекратились: заиметь личного врага в лице командующего всеми испанскими войсками в Африке сурового генерала Франко не хотелось никому.

Всё это было в 1920-е гг. А в 1931-м корабль испанской политики резко накренился на левый борт. Всеобщая бедность, воинствующий сепаратизм каталонцев и басков, политически неустойчивая элита, затопившие страну «левые» настроения превратились в горючую смесь, которая, полыхнув, пробила огромную брешь под ватерлинией монархического флагмана. В итоге страна стала республикой, а Альфонсо XIII был отправлен в изгнание. В изгнании родился и его внук Хуан Карлос, нынешний король Испании.

Для Франсиско Франко всё происходившее в стране стало личной трагедией. Генетически ненавидевший любые антимонархические перемены, «маленький генерал» (рост Франко едва превышал 160 см) с растущей тревогой наблюдал за дальнейшим ходом событий. Но сам в них не вмешивался даже тогда, когда был понижен в должности и «на всякий случай» отправлен в один из самых отдаленных гарнизонов (новые власти слишком хорошо знали о враждебном отношении генерала к демократии).

И всё же без Франко республиканцы так и не справились. Вспомнив о его умении «разумно жестко» подавлять несогласных, правительство однажды не нашло ничего лучшего, чем выдать ему «чрезвычайные полномочия» для подавления бастующих астурийских горняков. То, что Франко выполнил этот приказ с помощью пушек и массированных репрессий, никого не интересовало – залитая кровью Астурия смолкла. Именно в эти дни генерал впервые по-настоящему ощутил в себе силу будущего диктатора.

Коррозия всеобщего кризиса продолжала разъедать ставший социалистическим испанский корабль. И тогда, чтобы предотвратить его окончательное крушение, социалисты и прочие «демократы» вновь перешли в наступление. В феврале 1936 г. «Народный фронт» победил на выборах в Кортесы (парламент), после чего лишил права голоса всех своих «правых» оппонентов и начал репрессии против армейской верхушки. Почувствовав, что страна находится на грани коммунистического, по подобию СССР, переворота, начальник Генштаба испанской армии генерал Франко потребовал от правительства немедленного введения военного положения. А не добившись этого, перешел в непримиримую оппозицию к новой республике. Теперь он твердо убежден, что спасти страну может только диктатура. Оставалось выждать нужный момент…

Старая дипломатическая истина гласит: «Если нужный момент не наступает, его следует создать». Обладавший отменным политическим чутьем, Франко сам определяет время прихода этого момента: 18 июля 1936 г. над Пиренеями летит его шифровка: «Над всей Испанией безоблачное небо». Возглавивший национальное правительство и получивший звание каудильо (вождя), новый испанский лидер вступил в вооруженную борьбу не только с местными республиканцами, но и с могущественным Кремлем. Там уже почти наяву видели Испанию коммунистическим форпостом в Западной Европе, а потому сразу же направили в помощь республиканскому Мадриду самолеты, танки, военных «советников» и десятки тысяч «добровольцев» из числа кадровых офицеров Красной aрмии и НКВД. По призыву всё того же СССР «спасать республику» отправились и тысячи коммунистов из других стран Европы. Допустить появления у своих границ «второго СССР» уже ставшие фашистскими Германия и Италия не могли: Гитлер и Муссолини тотчас встали на сторону ярого антикоммуниста Франсиско Франко.

Чем закончилась эта испанская трагедия, давно известно. Во взаимной жестокости противоборствующие стороны оказались чудовищно достойными друг друга, а испанская Герника стала первым европейским городом, полностью уничтоженным авиацией Геринга. Но главное оказалось даже не в этом: закончившаяся в 1939 г. победой Франко гражданская война в Испании фактически стала проверкой сил противостоявших друг другу тоталитарных идеологических систем – коммунистической и фашистской, зловещим прологом Второй мировой войны.

Что же касается самого Франко, то 4 августа 1939 г. он окончательно утвердился в роли диктатора, объявив себя «пожизненным верховным правителем Испании, ответственным только перед Богом и народом». Эту роль с требуемыми жизнью достаточно умелыми переходами от трагедии к драме и даже комедии дон Франсиско весьма умело играл целых 36 лет – срок, прямо скажем, немалый даже для диктатора.

В политологии термин «диктатура» означает «политическую власть, не ограниченную никакими законами и использующую любые средства для достижения своих целей, а также авторитарный политический режим, осуществление власти в государстве антидемократическими методами». В свете этого определения Франко был диктатором, как говорится, чистой воды. Что и было доказано последующими событиями: после разгрома республики в тюрьмах очутилось около 2 млн. политических оппонентов каудильо, десятки тысяч «несогласных» оказались в изгнании. В стране были запрещены все политические партии кроме профранкистской «фаланги», введена жестокая цензура, отменено право на забастовки. И потому, когда в сентябре 1939 г. началась Вторая мировая война, мир имел все основания полагать, что испанский диктатор, обязанный Гитлеру своей победой в гражданской войне, непременно примет сторону фюрера. И действительно, в 1940 г. встреча обоих диктаторов состоялась…

Но здесь произошло нечто удивительное… Когда фюрер потребовал от Франко пропустить через испанскую территорию немецкие войска, чтобы овладеть важной британской военно-морской базой в Гибралтаре, дон Франсиско в мягкой, но совершенно категоричной форме неожиданно потребовал от «глубокоуважаемого фюрера» за эту «услугу» почти всё Марокко и значительную часть Алжира. Гитлер настолько обалдел от подобной наглости, что в бешенстве покинул Мадрид, а в беседе с Муссолини поименовал испанского коллегу «саботажником» и даже «придурком». В итоге через Испанию 20 немецких дивизий так и не прошли, а британский премьер Черчилль исключительно высоко оценил поступок каудильо: «Если бы Гитлер овладел Гибралтаром и английский флот был бы заперт в Средиземном море, то исход войны мог бы быть другим».

Итак, испанский диктатор оказался отнюдь не «придурком». Главная задача генералиссимуса (в «лучших» традициях некоторых диктаторов Франко уже успел присвоить себе это звание) была вполне патриотичной – не дать втянуть свою обескровленную гражданской войной страну во всемирную бойню. Посему каудильо нашел в себе силы сыграть роль «рыжего клоуна»: молча «проглотив» личную обиду, он продолжал проводить собственную политику. За всю войну Испания «откупилась» от своих союзников только добровольцами т. н. «Голубой дивизии», открытыми для Берлина и Рима портами да поставляемой «братьям по оружию» железной рудой. При этом хитроумный каудильо не уставал громко повторять, что во всём поддерживает действия фюрера и дуче и всячески нахваливал их «мудрость». В конце концов этот искусный демагог добился того, чего не смог сделать ни один из других европейских лидеров – спас от военного уничтожения всю инфраструктуру и почти весь народ своей страны. А в конце этой игры был доволен собой: «Умен тот, кто доказал это последним…».

А теперь вспомним о понятии «фашизм», который всё в той же политологии определяется как «террористическая диктатура с применением крайних форм насилия». В это понятие (особенно в первые годы) диктатура Франко вполне укладывалась. А потому можно не сомневаться, что, в случае успеха Германии, Италии и Японии ведомая фашистским диктатором Испания наверняка присоединилась бы к победителям. Однако в создавшейся ситуации дон Франсиско вел себя как дальновидный стратег – поддерживая войну с СССР (без формального объявления войны), одновременно сохранял состояние нейтралитета в схватке между нацизмом и антигитлеровской коалицией и даже умудрился оказаться на стороне этой коалиции в войне против милитаристской Японии. Столь изощренной дипломатии могли бы позавидовать Бисмарк и Дизраэли вместе взятые…

Как показала дальнейшая история, стратегия дона Франсиско оказалась верной: в отличие от Гитлера и Муссолини испанский диктатор уцелел, а заодно и не дал возможность превратить свою страну в послевоенного европейского изгоя. Более того, несмотря на требования ряда политиков из победившей антигитлеровской коалиции «кардинально решить испанскую проблему», хитроумный каудильо смог остаться на своем посту, отделавшись разве что общенациональным референдумом да послаблением некоторых аспектов своего режима. Затем, хотя и с трудом, Испания была принята и в Организацию Объединенных Наций.

А между тем послевоенная Европа с удивлением наблюдала за быстрым превращением отсталой пиренейской страны в современную промышленную державу. Несмотря на отсутствие всяких демократических свобод и мизерную заработную плату трудящихся, Испания приступила к мирному строительству. В начале 1960-х Франко, четко уловивший ветер общеевропейских перемен, позволил своему помолодевшему правительству тоже начать экономические реформы. В страну потекли зарубежные инвестиции, появились богатые европейские и заокеанские туристы. Произошло чудо: рост испанской экономики (хотя и с низких стартовых позиций) неожиданно превысил даже японские показатели. Теперь Франко опирался уже не столько на свою «фалангу», сколько на промышленную элиту, благодарную каудильо за то, что он никогда не посягал на их частную собственность.

Вскоре «странный» диктатор сделал шаг, который привел его внутринациональный рейтинг к максимуму: в 1956 г., по случаю 20-летия печальной памяти гражданской войны, он объявил всеобщую амнистию и пригласил своих бывших политических оппонентов вернуться в страну, чтобы объединиться под золотисто-красным флагом их общей родины. Слова диктатора не разошлись с делом: неподалеку от Мадрида был сооружен огромный памятник в виде креста. Надпись на нем утвердил сам Франко: «Всем испанцам, погибшим во время гражданской войны». Процесс примирения и объединения начался. Не менее показательно тo, что действия Франко полностью поддержала местная церковь, одна из ветвей которой даже объявила его святым. А в европейской прессе замелькало доселе невиданное словосочетание «испанский патриотический диктатор». Под определение «фашист» Франко уже мало подходил…

Очередная «странность» каудильо, резко отличавшая его от «коллег» по диктатуре, заключалась в решении т. н. «еврейского вопроса». Как известно, Гитлер и Муссолини проводили в жизнь политику тотального истребления евреев, а Сталин, в процессе репрессий расстрелявший десятки тысяч советских евреев, проводил политико-административный геноцид оставшихся в живых своих граждан этой национальности и готовился сослать их на гиблые земли Дальнего Востока. Однако при всей своей ненависти к коммунистам и социалистам, которых было немало и среди евреев, испанский диктатор видел в них в первую очередь гонимых и безвинно уничтожаемых людей. Являясь главою даже такой традиционно антиеврейской страны, как Испания, Франко никогда не преследовал местных евреев (сефардов). А когда фашисты начали истребление евреев в оккупированных ими странах, каудильо даже приказал своим послам в европейских странах безотказно выдавать испанские паспорта нуждавшихся в них лицам еврейской национальности и всеми способами помогать им перебраться в Испанию. Так на личном счету «вешателя» и «убийцы», как именовали Франко не простившие ему своего поражения в Испании правители СССР, оказалось более 40 тыс. (!) спасенных евреев.

Особенно показательной была «еврейская акция» Франко в греческих Салониках, когда каудильо, несмотря на открытое недовольство местных властей и ярость Гитлера, объявил уже подготовленных для отправки в лагеря уничтожения местных евреев сефардами, проживающими в Греции, и этим спас 5000 безвинных людей от неминуемой гибели. Почетное звание Праведника народов мира испанский диктатор заслужил от нынешнего Израиля несколько тысяч раз…

Столь «странное» поведение исправно посещавшего католическую церковь диктатора наверняка можно объяснить тем, что по своему происхождению дон Франсиско тоже был сефардом. Об этом говорит его фамилия, обе части которой характерны только для испанских евреев. Конечно, спасаясь от многовековых преследований многие сефарды переходили в католичество и изменяли свои еврейские фамилии. Но предки будущего диктатора, хотя тоже приняли католическую веру, от родовых фамилий не отказались. Да и сам дон Франсиско, к своей чести (и опять-таки в отличие от «коллеги» Гитлера), тоже никогда не делал тайны из своего происхождения. Более того, в послевоенное время по личному распоряжению диктатора в Барселоне и Мадриде после 500 лет запрета вновь были открыты синагоги. Начатое Франко возрождение испанского еврейства продолжается и в наши дни: в сегодняшней Испании синагоги функционируют и в ряде других городов страны. А воспитанник «странного» диктатора, нынешний монарх Хуан Карлос I, развивая реформы своего наставника, затем и вовсе отменил старинные антисемитские испанские законы, объявив всех сефардов полноправными жителями своей страны.

Кстати, сам Хуан Карлос появился на испанском престоле по воле всё того же «странного» диктатора, который, как с уважением отмечал Черчилль, даже в самое трудное для себя время думал не столько о себе, сколько об интересах Испании, нередко демонстрируя при этом качества настоящего лидера нации. Именно этот (не убоимся в данном случае этого слова) патриотизм, а также способность реально оценивать происходящие в послевоенной Европе изменения сподвигли приближавшегося к своему 60-летию диктатора еще раз подумать о будущем своей страны – и в 1948 г. обратиться к по-прежнему находившемуся в изгнании сыну покойного Альфонсo XIII с предложением принять к себе на воспитание «в качестве будущего короля» его наследника Хуана Карлоса. Почву для этого демарша дон Франсиско уже подготовил: во избежание возрождения в стране республики вновь провозгласил Испанию королевством. И при этом в очередной раз удивил Европу тем, что, несмотря на мощное давление со стороны своей семьи (внучка диктатора, будучи замужем за двоюродным братом Хуана Карлоса, тоже могла стать королевой), не изменил своего выбора и начал готовить либерально настроенного принца к роли монарха будущей, уже созвучной новым европейским реалиям страны. Подобного прецедента мировая история еще не знала…

После смерти Франко, последовавшей 20 ноября 1975 г., Его Величество Хуан Карлос I неоднократно доказал и продолжает доказывать правильность политического решения своего наставника. Став достойным символом нации, он всячески поддерживает стремление периодически меняющихся правительств Испании в их борьбе за сохранение единства страны, собственным авторитетом помогает им в движении по пути демократических реформ. Национальному и мировому рейтингу главы испанской конституционной монархии сегодня могут позавидовать многие европейские и заокеанские президенты.

Кем же в конце концов был Франко на самом деле – кровавым диктатором, хладнокровным и расчетливым политиком или горячим патриотом своей страны, готовым на всё во имя ее будущего? Истории еще предстоит дать точный ответ на этот вопрос.

Андрей Берлин