«Я переживаю в музыке каждый миг!»

Виртуозный пианист Менахем Пресслер говорит о любви к своей профессии

Менахем Пресслер – значительная фигура в мире музыки. На протяжении более чем 50-летней творческой деятельности пианист зарекомендовал себя как блестящий солист и маститый педагог. Неоспоримый талант, богатейший опыт, музыкальная точность и неподдельная искренность исполнения сделали его одним из самых влиятельных и почитаемых музыкантов современности.

Менахем Пресслер родился 16 декабря 1923 г. в Магдебурге. В 1939 г., спасаясь от нацистов, его семья покинула Германию и перебралась в Палестину. Именно там, на новой родине, он получил начальное музыкальное образование. Однако истинным толчком к международной карьере послужила победа на фортепианном конкурсе имени Дебюсси в Сан-Франциско в 1946 г. Вскоре после этого талантливый пианист успешно дебютировал в США с Филадельфийским оркестром под управлением Юджина Орманди. В 1955 г. Менахем Пресслер стал одним из основателей Beaux Arts Trio («Трио изящных искусств») – едва ли не самого знаменитого фортепианного трио в мире – и вот уже более пяти десятилетий остается его бессменным участником и лидером. Записи пианиста в составе этого ансамбля, включающие почти всю музыкальную литературу для фортепианного трио, заслужили множество престижных наград. Помимо 50 записей с Beaux Arts Trio музыкант выпустил около тридцати сольных дисков с произведениями различных композиторов – от Баха до Бен-Хаима. Пианист успешно выступал в составе таких известных камерных ансамблей, как квартеты «Джулиард», «Эмерсон», «Гварнери», «Кливленд» и др., но всё же оставался верен своему детищу – трио Beaux Arts, состав которого за 50-летнюю историю его существования неоднократно менялся. Постоянный участник этого камерного трио, Менахем Пресслер гастролирует вместе с ним по всему миру и, кроме того, регулярно выступает с сольными концертами в лучших залах и на крупнейших фестивалях. С 1955 г. он преподает на фортепианном отделении Jacobs School of Music при Университете Индианы (г. Блумингтон, США), почетным профессором которого является. В 2005 г. Пресслер получил титул Командора изящных искусств и словесности, присуждаемый во Франции, а также был награжден высочайшей наградой Германии – орденом «За заслуги перед Отечеством» первой степени. Действительный член Американской академии искусств и наук, он является обладателем большого числа различных наград и почетных степеней в учебных заведениях по всему миру. Пресслер заслужил статус эталона в области камерной музыки: его достижения отмечены наградой журнала Grammaphone Magazine в Лондоне и почетной грамотой немецких музыкальных критиков Ehrenurkunde. Наряду с активной концертной деятельностью Пресслер, как видный педагог, ежегодно проводит многочисленные мастер-классы в Германии, Франции, Канаде и Аргентине, а также входит в состав жюри международных конкурсов пианистов имени Вана Клиберна и королевы Елизаветы.

Несмотря на весьма почтенный возраст (83 года), маэстро источает неисчерпаемую энергию и поражает своей работоспособностью. Нам удалось побеседовать с Менахемом Пресслером в короткой паузе, случайно возникшей в плотном графике мастер-классов и концертов с его участием в рамках Международной летней школы им. Мендельсона при Высшей академии музыки и театра г. Гамбурга.

– Вы родились в Магдебурге до прихода к власти Гитлера. Как изменилась жизнь вашей семьи после установления фашистской диктатуры? Какие воспоминания сохранились у вас об этом страшном времени?

– Разумеется, наша жизнь претерпела кардинальные изменения. Хотя, будучи ребёнком, я тогда мало придавал этому значения. Наш семейный бизнес процветал, так что в этом смысле мы не могли жаловаться. В моральном плане мы, конечно же, страдали как евреи, подвергаясь всевозможным запретам. Сначала мы не могли посещать некоторые места, в конце концов меня исключили из школы. Мы до последнего верили в то, что ситуация вот-вот переменится и наша жизнь вернется на круги своя.

– Всем ли вашим близким родственникам удалось пережить Холокост?

– К счастью, самые близкие люди – родители и брат с сестрой – спаслись вместе со мной, но многих родных мы потеряли. Все мои бабушки и дедушки, дяди и тети, а также двоюродные сестры и братья погибли. С горечью должен признать, что нам даже неизвестно, где они были убиты и обрели свое последнее пристанище. Единственный, кому удалось выжить, – это мой кузен, сын брата моего отца. Он родился в Бельгии, и, после того как фашисты забрали в лагерь его мать, мой дядя был вынужден ради спасения жизни сына отдать его в христианскую семью. Эти люди знали о нас и после войны разыскали в Израиле, чтобы отдать мальчика на воспитание родным.

– Расскажите, пожалуйста, как вам удалось покинуть Германию и тем самым избежать верной гибели. Ведь в 1939 г. эмиграция евреев из Третьего рейха была значительно затруднена.

– Нам повезло: буквально за две недели до начала войны мы получили разрешение на выезд в Италию, в Триест. А там мы долгое время ждали возможности выехать в Израиль, тогдашнюю Палестину. Наконец нам было позволено занять места на корабле «Галилей». На следующий день после того, как мы высадились в Хайфе, Италия вступила в войну. Таким образом, война преследовала нас по пятам и в Германии, и в Италии, пока мы не прибыли на Землю обетованную. Я усматриваю в этом Божье провидение. Это было для нас привилегией, наивысшим благом, чего мы в то время даже не осознавали. Сейчас мне кажется просто невероятным тот радушный прием, который нам был оказан. Я получил возможность учиться, в том числе и музыке. Мы словно вернулись домой. Из Германии мы бежали из-за своего еврейства, а в Эрец-Исраэль нас приняли с распростертыми объятиями именно потому, что мы евреи! Я убежден, что молитва «В следующем году в Иерусалиме» – это объединяющая сила нашего народа, позволившая ему выжить. Возможно, именно из-за Гитлера и уничтожения европейского еврейства стало возможным создание самостоятельного еврейского государства.

– В 2005 г. вы получили из рук президента Германии почетный орден «За заслуги перед Отечеством» первой степени (Bundesverdienstkreuz). Какие чувства Вы при этом испытывали, учитывая то, как поступило это отечество с вашей семьей и вашим народом?

– В первую очередь должен отметить, что я регулярно бывал в послевоенной Германии с моим трио, начиная примерно с 1956 г. Не хочу показаться нескромным, но Beaux Arts Trio пользуется особой любовью у немецкой публики. Кроме того, у меня просто огромное количество друзей в Германии, так что я всегда приезжаю сюда с большим удовольствием и выступаю с упоением. Разумеется, для того чтобы впервые ступить на немецкую землю после трагедии Холокоста, мне пришлось перебороть себя. Совместно с моей женой Сарой мы приняли решение отдавать все заработанные от моих выступлений в Германии деньги в пользу Израиля. Дав себе такой обет, мы поддерживаем разного рода благотворительные организации, такие как «Керен-Каемет ле-Исраэль», «Молодежь Иерусалима», а также госпиталь для реабилитации раненых солдат «Бет-ха-Хайам».

Возвращаясь к вашему вопросу о вручении высшей награды немецкого правительства, замечу, что принял ее с благодарностью и трепетом, не забывая при этом об исторической вине Германии перед еврейским народом. С другой стороны, сегодняшнее поколение немцев – это совсем другие люди и обвинять их в грехах предков не имеет смысла. Да и не все немцы, жившие в Третьем рейхе, поддерживали Гитлера. Многие сами страдали от проводимой им политики. Многие сочувствовали евреям. Нам не раз помогали люди в униформе СС. Однажды они спасли моего брата, наложив бандаж на поломанную ногу. Что и говорить, раны нашего народа слишком глубоки, чтобы забыть о прошлом. Меня радует, что современная Германия проводит произраильскую политику. Вспомнить хотя бы поставки противогазов во время войны в Персидском заливе, развязанной Саддамом Хусейном. С одной стороны, 6 миллионов евреев погибли от газа в печах фашистских крематориев, а с другой – множество израильтян были спасены благодаря немецким противогазам. Так что я не держу зла. Очевидно, у нашего народа такая историческая судьба, поэтому и до сих пор Европу время от времени будоражат вспышки антисемитизма. Это печально, но я как человек и музыкант делаю то, что считаю правильным, и помогаю укреплять Израиль доступными мне средствами, в частности, как я уже упомянул, на это идут мои гонорары, заработанные в Германии.

– Первые уроки музыки вы получили еще в Германии до переезда в Эрец-Исраэль? Кто из ваших учителей оказал на вас самое значительное влияние?

– Я начал заниматься музыкой еще в Магдебурге: брал уроки у церковного органиста. Это был немец, очень тонкий и благовоспитанный человек. Сначала он приходил к нам домой, но с началом правления национал-социалистов контакты с евреями стали небезопасными. Несмотря на это, мы продолжали наши занятия, только теперь уже я тайком посещал его. После переезда в Палестину я продолжил учебу. Там моими педагогами были превосходные музыканты, учившиеся у Макса Пауэра и Ферруччо Бузони. Позже я занимался с великим французским пианистом ХХ в. Робером Казадюсом и совершенствовал свое мастерство в Америке под руководством Эгона Петри и еще одного ученика Бузони – Эдуарда Штойермана. Он был поистине виртуозным пианистом, особо прославившимся исполнением новой музыки так называемой «Венской школы». Ему посвящали свои произведения Арнольд Шёнберг и Антон фон Веберн.

Не могу выделить кого-то одного, поскольку бесконечно благодарен абсолютно всем моим педагогам. А вообще я учился на протяжении всей жизни и очень многое почерпнул в процессе работы с моим трио. Есть еврейская поговорка: «Я кое-чему научился у своих учителей, многому сам, но больше всего – у своих учеников». Пожалуй, то же самое можно сказать и обо мне.

– Что побудило вас в 1955 г. покинуть Израиль и переехать в США? Осмелюсь предположить, что вы приняли такое решение потому, что в Израиле музыканту намного труднее сделать международную карьеру. Не так ли?

– Начнем с того, что я никогда не покидал Израиль, сохранив там свою квартиру. В США я впервые отправился в 1946 г. для участия в конкурсе имени Дебюсси, победителем которого стал. После этого я вернулся в Израиль. С 1955 г. я живу в Америке и преподаю в Университете Индианы. А вообще, большую часть времени я провожу в гастрольных турах, даю более 100 концертов в год. Так что даже с технической точки зрения гораздо проще осуществить это, имея постоянную базу в США. Я не думаю, что тем самым предал Израиль, тем более что мое сердце навсегда отдано этой стране и я искренне болею за ее судьбу.

– На ваш взгляд, в чем секрет пианиста в камерном трио? Какими особыми навыками он должен обладать в отличие от сольного пианиста?

– Никакими. Все пианисты в камерном ансамбле должны быть хорошими солистами. Секрет успеха Beaux Arts Trio как раз и заключается в том, что все музыканты – отличные солисты, но они сознательно решили играть в камерном трио. Разница, пожалуй, вовсе не в музыкальном плане, а, скорее, в психологическом. Необходимо подавлять свое эго: уметь и хотеть делить как успехи, так и неудачи. На мой взгляд, камерная музыка – это глубоко интимная область межличностных отношений.

– Вы бы не могли назвать имена композиторов, которые написали свои произведения специально для вашего трио?

– Все имена не перечесть. Назову лишь несколько. Дьёрдь Куртаг – еврей из Венгрии, Ян Мюллер-Виланд – немец из Берлина, Марк-Энтони Турнейдж – англичанин, написавший для нас трио по заказу Концертгебау в Амстердаме. В 1991 г. известный американский композитор Нед Рорем написал по заказу Карнеги-холла трио под названием «Весенняя музыка», премьеру которого мы исполнили по случаю 100-летнего юбилея этого знаменитого концертного зала.

– С какими дирижерами вам довелось выступать в качестве солирующего пианиста? Сотрудничество с кем из них наиболее ярко запомнилось?

– Мне посчастливилось работать со многими известными дирижерами и в качестве солиста, и в составе моего трио. Пожалуй, наибольшее влияние на меня оказал Юджин Орманди. Также большое значение имело сотрудничество с Анталом Дорати, Куртом Мазуром, Джеймсом Левайном. Я имел честь выступать с лучшими в мире оркестрами, среди которых филармонические оркестры Нью-Йорка, Чикаго, Кливленда, Берлина, Лондона, Осло, Хельсинки, Брюсселя, оркестр Национального оперного театра Парижа и многие другие. Любой великий дирижер – это событие. Лично мне наиболее импонирует Курт Мазур. Это великий творец, добрейший человек и прекрасный друг. С ним нелегко играть, но это поистине величайшее удовольствие.

– Не кажется ли вам, что в музыкальном образовании камерной музыке до сих пор уделяется меньшее внимание по сравнению с прочими дисциплинами?

– Напротив, из коммерческих соображений она становится всё более востребованной. Сольные концерты не пользуются большим спросом у публики, если только не играют звезды. Но настоящих звезд единицы, куда больше музыкантов высокого уровня. Поэтому выступления камерных ансамблей, в частности трио и квартетов, посещаются лучше. Да и мастер-классы камерной музыки сейчас очень популярны. Возьмите, к примеру. Международную летнюю школу им. Мендельсона при гамбургской Высшей академии музыки и театра, куда меня регулярно приглашают. Я убежден, что изучение камерной музыки определенным образом помогает солистам. Такие признанные эталоны фортепианного искусства, как Артур Рубинштейн, Владимир Горовиц, Артур Шнабель и Клаудио Аррау тоже играли в камерных ансамблях.

– После вашего выступления в 1975 г. на «Музыкальных празднествах в Турени» в Гранж де Меле восхищенный Святослав Рихтер записал в своем дневнике: «Когда эти артисты выступают, то это настоящее событие в музыке. Мне особенно близок (как музыкант) Пресслер. Он подкупает своей искренностью и, по-моему, сам получает столько удовольствия от музыки, что это почти переходит все меры». Что вы можете рассказать о вашем сотрудничестве с этим великим русским пианистом?

– Наше трио действительно играло для него в Гранж де Меле. Я не знал, что тогда он сделал эту запись в своем дневнике. Мне рассказали об этом гораздо позже, когда Рихтер уже ушел из жизни. Незадолго до его смерти мы встретились на фестивале в Шлезвиг-Гольштейне. Святослав Рихтер после выступления поздравил меня и сказал, что никогда не слышал трио Шумана и Равеля в таком блестящем исполнении. Он признался, что завидует мне, потому что я играю свободно и независимо от публики. Конечно, высокая похвала такого гениального пианиста была для меня лестной. А еще в одном из интервью на вопрос о том, каких современных пианистов он может отметить, Рихтер сначала затруднился с ответом, а потом внезапно спросил собеседника, знает ли он пианиста из Beaux Arts Trio и сам добавил: «Этот пианист – нечто особенное!»

– Последний раз вы выступали с Beaux Arts Trio на «Декабрьских вечерах» в Пушкинском музее в 2005 г. Насколько я знаю, Святослав Рихтер неоднократно приглашал вас принять участие в фестивале. Удалось ли это при его жизни?

– Да, два раза мы выступили на «Декабрьских вечерах» при жизни маэстро. Я с теплотой вспоминаю эпизоды нашего общения. Он показался мне открытым и искренним человеком. В позапрошлом году нас пригласил на фестиваль Юрий Башмет. Интересно, что госпожа Шостакович пришла на концерт, когда мы исполняли трио Дмитрия Дмитриевича.

– Вы почувствовали, что в Москве особая публика?

– Да, публика знающая и искушенная. Впрочем, я высоко ценю публику везде, где бы ни доводилось выступать. Люди есть люди. Все, кто любят музыку и кто ее исполняют, находятся в одной связке.

– Нашим читателям наверняка будет интересно узнать, удалось ли вам привить любовь к музыке не только многочисленным ученикам, но и собственным детям и внукам. Пошел ли кто-либо из них по вашим стопам?

– Мои дети выбрали другую стезю – они ушли в медицину. Мой сын – врач, он живет с нами в городе Блумингтон, штат Индиана. Дочь – преуспевающий психолог в Бостоне. К сожалению, внуков у нас нет, но я очень доволен своими детьми. Они любят музыку, хоть и не занимаются ею профессионально. Для них это что-то прекрасное, из области души. В детстве я заставлял их брать уроки, но, по всей видимости, пример отца оказал обратное действие, поскольку я слишком много отдавался любимому делу.

– Вы как-то признались, что музыка всегда была для вас движущей силой и особой страстью. И даже возвращаясь домой после восьми часов преподавательской работы, вы включаете радио и слушаете музыку. Трудно поверить, что в вашей жизни не остается места для других интересов.

– Да, я действительно очень много преподаю, и это приносит мне истинное удовлетворение. У меня большой класс в Jacobs School of Music при Университете Индианы – одной из крупнейших музыкальных школ в мире, где существует даже свой оперный театр. Моя жена запрещает мне слушать музыку дома и просит больше отдыхать. На самом деле у меня есть и другие интересы. Я много читаю, интересуюсь политикой. Но, конечно, основой основ для меня была и остается музыка. Она придает смысл жизни. Судите сами, в моем возрасте я езжу по всему миру, как сумасшедший. Завтра лечу в Бухарест, где у нас с трио репетиция, а послезавтра – концерт. Несколько дней спустя запланированы два выступления на Бетховенском фестивале в Бонне, а затем три концерта в Голландии. Творчество необходимо мне как воздух. Я переживаю в музыке каждый миг, для меня это возможность самовыражения. Музыка – не работа и даже не призвание. Просто без нее не было бы меня.

Беседовала

Ирина ГУРВИЧ