Американский президент призвал палестинцев и израильтян установить мир в течение года

Kак и ожидалось, официальный визит Джорджа Буша на Ближний Восток не принес мира, да никто на это и не рассчитывал. Все понимали, что Буш приезжал закрепить главную удачу недавнего саммита в Аннаполисе: неожиданно вновь открывшуюся у арабов и израильтян способность нормально разговаривать друг с другом. Притом что все эти беседы всегда кончались одинаково и приводили в тупик.

Можно предположить, что опасность заключалась в самом факте общения.

Ибо рано или поздно диалог о погоде выруливал на очень конкретные темы, и тут выяснялось, что высокие договаривающиеся стороны физически ни о чем не могут договориться. Ни о статусе Иерусалима, ни о возвращении палестинских беженцев, ни о судьбе поселений на Западном берегу, ни о том, кто отвечает за теракты в Израиле, ни о методике борьбы с терроризмом.

И тогда случались разные неприятности. Вчерашние нобелевские лауреаты оказывались вновь непримиримыми врагами. На Территориях бушевала интифада, в Израиле взрывались автобусы и дискотеки, а где-нибудь в Газе летчик-истребитель поражал очередной автомобиль с засевшими в нем «героями» и мирных жителей возле взорванной машины.

Складывалось впечатление, что мир невозможен, а лучший путь к длительному перемирию – это вообще встречаться пореже и не задевать взрывоопасных тем. Обсуждать какие-нибудь другие темы, никак не связанные с «проклятыми вопросами» ближневосточного бытия. Однако в международной политике это невозможно, и раз за разом, десятилетие за десятилетием американцы, европейцы, израильтяне и арабы были обречены наступать на те же грабли, что и всегда.

Спецслужбы в поисках консенсуса

Но на сей раз всем им повезло, начиная с Буша. Направляясь на Ближний Восток, он уже знал, о чем будет говорить чаще всего и с наибольшим напором. О главной теме для диалога позаботился Махмуд Ахмадинеджад.

Так вышло, что незадолго до визита его флотоводцы едва не спровоцировали настоящую войну между Америкой и Ираном. Войну, которую с большей или меньшей долей уверенности политологи предрекают уже который год. Теперь можно сказать, что мир был на волосок от этого столкновения.

При этом трудно понять, что имели в виду иранцы. Скорее всего, они вспоминали о славной победе над британскими моряками, их пленении и довольно-таки позорном поведении после возвращения домой. Во всяком случае, сценарий провокации был схожим.

6 января, около пяти часов утра по местному времени, в Ормузском проливе катера иранского Корпуса стражей исламской революции приблизились к американским военным кораблям, которые направлялись в Персидский залив. «Я иду на вас. Вы взорветесь», – услышали американцы в радиоэфире голос, говоривший по-английски с сильным акцентом. Ответ был мгновенным: «Мы требуем, чтобы вы вышли на связь, назвали себя и сообщили о своих намерениях». За ним последовало предупреждение: сейчас откроем огонь. Когда столкновение казалось неизбежным, иранские катера внезапно сменили курс и удалились. В Пентагоне этот случай назвали «самой серьезной на данный момент провокацией такого рода», а представитель Белого дома заявил, что в следующий раз огонь будет открываться без разговоров. Черту подвел Буш: «Иран представлял угрозу. Иран представляет угрозу. Иран будет представлять угрозу, если ему позволят продолжать обогащение урана».

В лице израильтян разгневанный Буш нашел благодарных собеседников.

Как мы помним, в декабре Израиль был потрясен текстом доклада, пришедшим из офиса Национальной разведки США, в котором утверждалось, что под давлением со стороны международного сообщества иранские власти якобы остановили работы по созданию ядерного оружия. Причем еще в 2003 г. Высокопоставленные комментаторы с трудом скрывали или вовсе не скрывали своих чувств.

Первые лица в Израиля выражались корректно: американцы ошибаются. Ицхак Коэн, представляющий в израильском кабинете партию ШАС, прямо говорил о предателях в аппарате Национальной разведки и вспоминал о том, как американцы в годы войны отказывались бомбить подъездные пути к Освенциму. Как видно, Бушу доложили об этом, и он сделал ответный примирительный ход.

Во время посещения Музея памяти жертв Холокоста «Яд ва-Шем» в Иерусалиме он не сдерживал ни слез, ни исторических эмоций. Прямо отвечая Коэну, Буш заявил, что союзники обязаны были уничтожить железнодорожные пути, по которым в концлагерь доставляли заключенных. Отдельно президент коснулся и доклада своих разведчиков. К этому разговору его тоже подтолкнули израильтяне.

Дело в том, что за несколько недель до его прибытия премьер Эхуд Ольмерт дал задание израильским спецслужбам подготовить обширный отчет с убедительными доказательствами того, что Иран продолжает разработку ядерного оружия. Лично Ольмерт и передал американскому союзнику этот документ. Буш едва ли стал читать его подробно, но откликнулся сразу: он верит израильтянам на слово и считает Иран угрозой для стабильности во всем мире.

Легко предположить, что этим дело не ограничилось, и диалог продолжился уже на другом уровне – за плотно закрытыми дверями, с участием израильских и американских спецслужб. Впрочем, планы совместного противостояния Ирану разработаны уже давно, и тут остается лишь гадать, в какой степени они подвергались корректировке в эти дни. Но если инцидент в Ормузском проливе и впрямь стал для Буша последней каплей, то распределение ролей в грядущем столкновении с Ахмадинеджадом вычислить несложно. Надо лишь вспомнить иракский сценарий, согласно которому воевали только американцы, израильтяне же ограничивались разведкой и терпеливо сносили удары саддамовских бомб.

А в целом, если говорить об итогах ближневосточного турне Джорджа Буша, дело свелось лишь к упрочению отношений между Америкой и Израилем. Других результатов не было и быть не могло. Причины вполне объективные.

За полтора месяца, минувших после встречи в Аннаполисе, Ольмерт и Аббас так и не смогли ни о чем договориться. Разве что составили реестр взаимных претензий. Палестинцы упрекали партнеров в том, что продолжается строительство жилых домов на оккупированных территориях – в еврейских поселениях Западного берега и в восточных кварталах Иерусалима. Ольмерт реагировал вяло: распорядившись приостановить реализацию проектов на Западном берегу, он не стал аннулировать планы строительства в Восточном Иерусалиме. Возникла терминологическая путаница: свои строительные работы израильтяне называли «естественным ростом», а палестинцы клеймили словами «закрепление оккупации». Тем временем продолжались обстрелы израильской территории боевиками ХАМАСа, в ответ Армия обороны Израиля проводила привычные зачистки в секторе Газа. Дурные новости пришли и из Ливана, оттуда также обстреливались приграничные районы Израиля.

В этих условиях Буш, наверное, ошибался, подталкивая Ольмерта и Аббаса к активизации диалога. Еще сильнее он заблуждался, призывая обе стороны достичь мира «в течение 2008 г.». Понятно, почему он так говорил: завязнув в Ираке, американский президент мечтает уйти из Белого дома человеком, совершившим чудо замирения евреев с арабами. Но кто из его предшественников в Белом доме об этом не мечтал? Общеизвестно, чем обернулись все их старания: новыми войнами на Святой земле.

Впрочем, едва ли призывы Буша там воспринимали совсем уж всерьез.

«Она просит меня закрыть рот»

Встречаясь с американским президентом, местные политики просто решали собственные внутриполитические проблемы. Ольмерт желал укрепить свое положение в стране. Аббас стремился доказать палестинцам, что является единственным человеком на Территориях, с которым сильные мира сего готовы иметь дело. Обоим это удалось. Хотя случались и накладки.

После саммита в Аннаполисе Бушу доложили, что у Ольмерта в Израиле есть два ненадежных союзника по коалиции – партия «Наш дом Израиль» во главе с вице-премьером Либерманом и религиозная партия ШАС, которой руководит вице-премьер Ишай. Оба угрожают уйти из правительства, если премьер-министр на переговорах с Аббасом слишком увлечется такими темами, как статус Иерусалима и право беженцев на возвращение. Тягостную ситуацию, в которой оказался Ольмерт, Буш попытался «исправить», беседуя с лидером ШАС. «Это с тобой мне надо поговорить, чтобы ты остался в правительстве?» – имитируя детскую непосредственность, спросил американский гость, когда Ольмерт знакомил его с Эли Ишаем. Вряд ли это понравилось ненадежному союзнику премьера. Как и фраза Буша, сказанная во время торжественного ужина с участием всех израильских элит. «Берегите Ольмерта, пусть он и дальше руководит Израилем», – повелел американский президент и тут же получил записку от разгневанной Кондолизы Райс. Помолчав, он раскрыл маленькую государственную тайну. «Она просит меня закрыть рот», – сообщил выступавший. Нервный смех аудитории показал, что это было общим желанием.

В Палестине возникали другие проблемы. Одну из них тоже создал Джордж Буш, отказавшись посетить могилу Арафата. По-человечески его можно понять, ибо в последние годы покойный раис не вызывал у американцев ничего, кроме раздражения. Но с точки зрения дипломатической сам президент теперь стал причиной сильнейшего раздражения палестинцев.

Как мог, он пытался смягчить последствия этой вынужденной бестактности. Так, выступая в резиденции Аббаса в Рамалле, Буш с ходу начал импровизировать: мол, проезжая через израильские блок-посты, он всем сердцем почувствовал страдания палестинского народа. Однако осталось неясным, что именно он почувствовал на КПП, которые его кортеж миновал без остановки, без обыска и без допроса.

Впрочем, гостеприимный хозяин Рамаллы знал все ходы в этой игре и, тепло поблагодарив гостя, отметил, что Буш является первым американским президентом, который открыто говорит о необходимости создания палестинского государства. Это было неправдой, те же слова произносил и Клинтон, но в дипломатии полезная ложь не называется ложью. В общем, встреча в Рамалле прошла в обстановке добросердечия и взаимных улыбок, чему немало способствал тот факт, что Америка закачивает очередные миллиарды долларов в дело укрепления мира на Ближнем Востоке. С палестинской улицей наладить контакт оказалось значительно труднее. Например, почти невыполнимой была задача развесить на улицах американские флаги. Их вешали в самый последний момент, не без оснований опасаясь за их участь. Ибо сжигание этих флагов, как известно, является одним из самых популярных в Рамалле и в Газе разновидностей национального спорта.

Отдадим должное Бушу: он делал всё, что мог. Находясь в Вифлееме, прямо говорил о том, какими видит условия урегулирования на Ближнем Востоке. Он предлагал конкретный план действий: уход Израиля с Территорий, хотя и с благоприятным для Израиля пересмотром границ 1949 г.; создание «Палестины с единой территорией»; ликвидацию террористической угрозы; решение проблемы беженцев при помощи международного сообщества и с компенсациями для тех палестинцев, кого не смогут принять ни Израиль, ни их новое государство.

Размышляя о ситуации в целом, он не избегал подробностей и не стремился понравиться всем заинтересованным сторонам. Так, говоря о границах, использовал словосочетание «конец оккупации». При этом подчеркивал, что «решением проблемы Территорий должны заниматься обе стороны, каждый мирный договор требует согласованного урегулирования спорных вопросов, связанных с границами вдоль линий прекращения огня 1949 г., и это урегулирование будет отражать существующую реальность и непрерывность территории для палестинцев». Касаясь мучительной проблемы Иерусалима, выражал понимание того, как трудно будет палестинцам и израильтянам искать пути выхода из тупика. «Обе стороны, – признавал Буш, – имеют поводы для беспокойства политического и религиозного характера. Чтобы обеспечить надежный мир, президент Аббас и премьер-министр Ольмерт должны объединить усилия и сделать трудный выбор, но я думаю, что они его сделают».

Совсем уж неразрешимый вопрос о беженцах Буш предлагал отложить на потом, когда будет создано палестинское государство. И если беженцам суждено возвратиться, то подавляющее их большинство должна принять Палестина, а не Израиль. Он считал это проблемой финансовой – деньги из фонда для выплат компенсаций беженцам в обмен на отказ от возвращения в Израиль: «С рождением палестинского государства надо будет подумать о новых международных механизмах, включая компенсации, чтобы решить вопрос о беженцах». Ну и конечно, вспоминал о «Дорожной карте», призывая своих партнеров выполнить, пусть с опозданием, свои обязательства по этому проекту. Прекратить строительство поселений и демонтировать «незаконные аванпосты» – это задание на дом для Израиля. Для палестинцев – борьба со своими террористами.

Увы, камней преткновения на этой дороге – как на блок-постах. Палестинцы боятся, что после создания их государства о беженцах забудут все. Израильтяне опасаются, что новое государство, спекулируя на этой проблеме, станет управляемым рассадником терроризма, которое израильтянам опять придется громить с воздуха и захватывать на земле. Поэтому и Аббас, и Ольмерт столь медленно, миллиметр за миллиметром, делают шаги навстречу друг другу. Хотя бы в этом – в осознании опасностей, таящихся на пути к миру, они единомышленники. В отличие от Буша.

А в целом о прочном мире на Ближнем Востоке сегодня немыслимо даже и мечтать. И речь тут не только о многолетней традиции противостояния и даже не о «ястребах» в израильских и палестинских элитах. Мирный договор невозможен хотя бы потому, что Аббас не является лидером всех палестинцев и не контролирует свою страну. А если он решится на силовой вариант изгнания ХАМАСа из Газы, то станет врагом для большинства своих сограждан.

Еще сложнее проблема Ирана и связанные с ней весьма печальные сценарии. Ибо в том случае, если Ахмадинеджад доиграется до войны, Америка мгновенно лишится статуса миротворца и о скромных успехах в Аннаполисе можно будет надолго забыть. А такой поворот ближневосточного сюжета представляется сегодня весьма вероятным.

Илья МИЛЬШТЕЙН