В Эссене избавились от критика

Опубликовав осенью 2007 г. письмо председателя Еврейской общины Эссена г-на Будницкого и ряд ответов на эту публикацию, редакция «ЕГ» была уверена, что к теме событий, происходящих в Эссене, в ближайшее время больше возвращаться не придется.

Напомню вкратце. Несколько раз в течение 2007 г. «ЕГ» публиковала материалы внештатного автора Леонида Меламуда, чьи взгляды на деятельность общины, а также стиль и методы ее руководства отличались от взглядов руководства. Автор, публикующийся под псевдонимом Лейб, вел себя достаточно корректно, не упоминая ни названия города, где происходят события, ни фамилий своих идеологических противников. А уж если герои публикаций узнавали себя – так на то есть соответствующая русская пословица…

Руководствуясь соображениями объективности, газета несколько раз публиковала и ответы руководства эссенской общины, включая и резкое письмо «Защитите от Гольдберга», в котором председатель правления г-н Будницкий по советской привычке жаловался издателю «ЕГ» на ее главного редактора, при этом не забывая превозносить собственные заслуги перед евреями Эссена.

К этой истории можно было бы не возвращаться, если бы она не была во многом типична для еврейских общин Германии и не имела продолжения. Продолжение это последовало, когда Леонид Меламуд и ряд близких ему по духу людей решили баллотироваться в Собрание представителей. Понятно, что говорить о демократии легко, а для того, чтобы представить себя сидящим за одним столом и работающим рука об руку со своими жесткими критиками, требуется определенное мужество. Не имея его, руководство общины сперва не дало Лейбу со товарищи возможности участвовать в выборах. Метод, как свидетельствует имеющийся в редакции протокол собрания членов общины, был избран достаточно незамысловатый, но привычный – нарушение собственного Устава. А когда и после этого Меламуд не замолчал, эссенское руководство попросту исключило смутьяна из рядов «своей» общины, предъявив ему внушительный список обвинений.

Этот уникальный документ, на мой взгляд, нуждается в комментариях не журналиста, а писателя-сатирика или специалиста по тонкой душевной организации некоторых «профессиональных евреев». Но за неимением подобных специалистов в наших рядах позволю себе процитировать и прокомментировать некоторые наиболее сильные места.

Начнем с вводной части. «Как минимум с 2005 г. Вы сеяли раздор в Еврейской культовой общине Эссена, дискредитировали членов еврейской общины, а также вынесли на суд широкой общественности те вопросы и споры, которые можно было решить и внутри нее, а не только в судебном порядке. Своим поведением Вы без особой необходимости нанесли вред репутации Еврейской культовой общины Эссена и ее членов.

Хотим подчеркнуть, что своим поведением Вы многократно нарушили еврейские законы.

Кроме того, Ваши действия в течение нескольких месяцев отнимали у работников Совета общины, в особенности у ее председателя, много времени, которое они могли бы использовать на решение других вопросов. И наконец, это повлекло за собой большие финансовые затраты». Сей пространный пассаж в особых комментариях не нуждается. Обращу внимание читателей лишь на классический постулат: оказывается, дискредитация членов общины (кстати, интересно, считают себя дискредитированными все члены общины или лишь ее руководство, имеющее обыкновение присваивать себе право говорить от имени всех?) состоит в вынесении внутренних проблем на суд (иногда и в прямом смысле этого слова) общественности. Не думаю, что нормальный человек начнет сразу же искать правду на стороне. Обычно к этому приходят лишь тогда, когда не могут найти понимания, согласия или, как минимум, возможности быть выслушанным в собственном доме.

К этой теме мы еще вернемся, а пока продолжим список так называемых обвинений. Как минимум первые два из них должны создать образ плохого еврея. Меламуда обвиняют в том, что он не пришел на похороны члена общины, и в том, что в канун Шабата один из его сторонников по его заданию распространял в синагоге некую прокламацию. Второе обвинение – в стиле руководства общины, которое в уже упомянутом письме в редакцию высказывало мысль о том, что Меламуд порочит общину по чьему-то заданию. Теперь он, оказывается, дает приказы своим сторонникам, которые, в общем-то, вовсе не обязаны ему подчиняться. Не говоря уже о том, что, пока Шабат не наступил, никаких запретов на общественную деятельность евреев не существует. Хотя, разумеется, синагога – не лучшее место для ведения политической борьбы.

Гораздо интереснее выглядит первое обвинение. Должен ли еврей участвовать в похоронах? И можно ли принуждать человека идти на похороны? Со вторым вопросом всё относительно просто. Ответ на него содержится в п. 4. ст. 136 Веймарской конституции, которая входит составной частью в действующий Основной закон ФРГ: «Никого нельзя принудить к участию в церковных обрядах или торжествах, равно как и к участию в религиозных ритуалах». Поскольку настоящие еврейские похороны – это, в первую очередь, религиозный ритуал, то принуждение к участию в них противоречит Конституции.

Что же касается первого вопроса, то тут несколько сложнее. Тем не менее ряд раввинов, которым был задан этот вопрос, пришли к выводу, что участие или неучастие в похоронах – это личное дело еврея. То есть – мицва, а не заповедь. Но, как бы там ни было, решение о наказании за проступки, якобы противоречащие еврейской религии, вероятно, следовало бы принимать лишь после консультации с раввином. Но в Эссене это посчитали излишним.

И на еще одно обвинение хочется обратить внимание. Не столько потому, что оно в какой-то мере касается нашей редакции, а потому что показывает истинную причину гнева руководства общины. «Начиная с 2005 г. Вы многократно публиковали в „Еврейской газете“ статьи, порочащие Еврейскую культовую общину Эссена. В августе 2007 г. перед выборами в „Еврейской газете“, а также в оплаченном вами приложении к русскоязычному журналу „Партнер“ была опубликована Ваша статья, имевшая своей целью повлиять на исход выборов, которые состоялись 19. 08. 2007 г.».

Ай молодца! Приходилось ли вам, читатель, встречать человека, выставившего свою кандидатуру на выборы, но при этом не имеющего намерений повлиять на их результат? Встречали ли вы предвыборные программы, написанные лишь для того, чтобы они оставили избирателей равнодушными? Возможно, в советско-профсоюзной карьере господина Будницкого так и было, но вот в Германии мне такого встречать не приходилось. Что же касается первой части предъявленного Леониду Меламуду обвинения, то что-то тут не вяжется. Если статьи, опубликованные Меламудом в «ЕГ», действительно безосновательно порочили общину, то ничто не мешало ее руководству обратиться в суд. Этого, разумеется, не произошло. По очевидной причине: руководство общины прекрасно понимает, что одно дело – бросаться словами на собраниях с единодушным «одобрям-с!», и совсем другое – доказывать недоказуемое в суде. Посему этот пункт обвинений можно также расценить как попытку руководства общины нарушить конституционное право на свободу слова.

А теперь вернемся к тому, с чего мы, собственно говоря, и начали. С вынесения сора из избы. По поводу событий происходящих в Еврейской общине Эссена, Леонид Меламуд действительно обращался в немецкий суд, но только после того, как все его попытки найти правду в еврейских учреждениях закончились ничем. Чего стоит одна лишь классическая бюрократическая отписка, полученную Меламудом от Центрального совета евреев в Германии. Генеральный секретарь этой организации Штефан Крамер пишет: «Меня удивляет, что Вы считаете, что Центральный совет уполномочен постоянно заниматься вашим делом. В соответствии со структурным построением еврейских общин Германии, каждая из них является автономной единицей, и Центральный совет не имеет возможности вмешиваться в дела общин без их согласия. Поэтому я могу лишь посоветовать Вам обратиться, наконец, в Земельный союз еврейских общин. Я уверен, что Вам там захотят и смогут помочь». (Заметим, что и туда Меламуд, конечно же, обращался и вовсе не был удостоен ответа.) Конечно, уважаемый генсек не стал распространяться о том, что, в случае надобности – как это было, например, когда г-н Крамер решил баллотироваться на выборах в Берлине, – официальное лицо ЦСЕГ еще как может заклеймить «катастрофическое положение дел в общине». Но то – в случае надобности. А так, объяснил г-н Крамер рядовому еврею, у ЦСЕГ нет ни времени, ни желания заниматься такими «мелочами», как проблемы отдельно взятой общины, а тем более – отдельного еврея. Ведь своей основной функцией эта организация провозгласила «официальное представительство еврейского народа перед правительством Германии». Другое дело, что, по мнению многих наших читателей, и с задачами в этой области Центральный совет справляется не ахти как. Ужесточение правил приема еврейских иммигрантов, приведшее к почти полному прекращению потока евреев из бывшего СССР, – это, пожалуй, наиболее характерный пример.

Зато на тесное сотрудничество с организациями, имеющими громкие названия, но занятыми в основном лишь проведением «показательных выступлений» да написанием писем «в поддержку» или «с осуждением», время всегда найдется. Это и понятно: поучаствовать в концерте «Золотая ханукия» и порассуждать с московским посланцем Борисом Шпигелем о поддержке русскоязычных евреев не только проще, но и политически выглядит более эффектно. Но всё же рано или поздно и г-ну Крамеру, и президиуму ЦСЕГ придется задуматься о том, что нарушение принципов демократии общиной, живущей на деньги германских налогоплательщиков, – не частная проблема взаимоотношений Меламуда и Будницкого. И тот, кто приписывает себе право единолично представлять интересы германских евреев, не сможет долго сохранять за собой это право, если по-прежнему будет всячески отгораживаться от этих самых евреев или общаться с ними в таком тоне, который позволяют себе в переписке некоторые функционеры ЦСЕГ.

Виталий КРОПМАН