«Великое противостояние»
Почему немецкие и «русские» евреи чуждаются друг друга?
Имеется в виду не особое расположение планет на небесах,
а взаимная нерасположенность евреев на земле Германии. Об этом многократно
говорилось и писалось, однако противостояние сохраняется с тех пор, как в
иудейских общинах страны численность «русских» достигла критической массы.
Аналогичный феномен в разных формах обнаруживается и в других странах – между различными этнокультурными группами внутри еврейского сообщества. Сефарды и ашкеназы, выходцы из стран Магриба и Леванта, ватики и олим, религиозные евреи и светские, ортодоксы и либералы, консерваторы и реформисты с трудом уживаются вместе, порой проявляя агрессивную нетерпимость друг к другу. Что это? Черта национального характера? признак жгучего темперамента? фанатичная преданность своему клану и неприятие остальных? Для ответов на такие вопросы необходим глубокий анализ совокупности условий и причин возникновения каждого из данных явлений. Но не это входит в мою задачу. Я пытаюсь лишь понять, почему так трудно преодолевать взаимоотчуждение членов одной и той же еврейской общины в Германии, думающих и говорящих на разных языках.
Следует учесть, что деление евреев на «немецких» и «русских» весьма условно. Среди первых немцы по происхождению, рожденные в том числе в самой Германии, в целом составляют меньшинство. Преобладают же в этой подгруппе выходцы из других стран, главным образом – из Восточной Европы и Израиля, в разное время и по различным мотивам поселившиеся здесь после войны. Они проживают в этой стране достаточно долго, хорошо адаптировались, в большинстве своем имеют германское гражданство, работают или получают пенсию, довольно прилично говорят по-немецки, знают местные порядки и нравы. С коренными немецкими евреями их сближает и то, что основная масса воспитывалась в духе иудаизма, знакома с его законами и традициями, многие могут читать на иврите священные тексты. Хотя среди тех и других, особенно в молодежной среде, немало таких, кто практически далек как от религии (не посещают синагогу, не соблюдают еврейские обычаи и праздники), так и от светской жизни еврейской общины (не бывают на ее собраниях и культурных мероприятиях или просто уклоняются от членства в ней). Немецкоязычные евреи различаются также по cоциальному статусу, уровню образованности и степени приобщенности к немецкой и мировой культуре, по своей ценностной ориентации.
Столь же разнородна по составу и вторая категория – русскоязычные евреи, эмигрировавшие в Германию из постсоветских стран. Одни приехали непосредственно из России, где фактически обрусели и большей частью были далеки от еврейской религии, не знакомы с разговорной речью и бытом местечек. Этим они отличаются от евреев, прибывших из Украины, Белоруссии и Молдавии, прежде всего пожилых, наиболее страдавших от антисемитизма в тех краях. Несколько особняком стоят исконно бухарские, кавказские и прибалтийские евреи, сохранившие в массе верность традициям иудаизма в специфических формах обрядности. Значительная часть евреев во всех регионах бывшего СССР сумели получить высшее образование, освоить культурные ценности и достигнуть сравнительно высокого статуса, порой за счет отказа от своей национальной идентичности. Средняя и молодежная возрастная группа русскоговорящих еврейских иммигрантов достаточно хорошо владеет немецким языком и успешно интегрировалась в Германии. Но именно эта часть «русских» евреев, за редким исключением, наиболее решительно устранилась от иудаизма и не пожелала органично включаться в жизнь еврейского сообщества. Напротив, люди предпенсионного и пенсионного возраста, утратившие надежды на трудоустройство и свободное общение с немцами на их родном языке, чувствуют себя в этой среде чужими и ищут контактов преимущественно с соплеменниками. За исключением больших городов, где есть более широкий выбор, они, как правило, находят друг друга в общинах, где пользуются благоприятной возможностью молиться в синагоге и отмечать еврейские праздники, получать бесплатную социальную помощь, удовлетворять свои культурные запросы, совместно решать общие проблемы на собраниях и, наконец, открыто общаться по-русски. Если для верующих первостепенное значение приобретают вопросы религии, то остальных интересует преимущественно светская жизнь общины в разных аспектах.
Глубокомысленно рассуждая о противоречиях в местных общинах, руководители еврейского сообщества Германии и регионов предпочитают исходить из деления на старожилов и вновь прибывших. Если ограничиться только этим, искажается суть конфликта, поскольку и у тех и у других нет ни однородного состава, ни монолитного единства. Так, в Берлине немало старожилов со стажем более 15 лет принадлежат к русскоязычным по происхождению и образу мыслей, а в числе новичков встречаются не говорящие по-русски и не поддерживающие выходцев из бывшего Советского Союза. Дело, очевидно, не в том, кто и когда приехал, а в том, какими интересами он руководствуется и какую реальную позицию занимает в общине. К началу ХХI в. соотношение «русских» евреев и немецких в различных городах Германии сложилось по-разному. Если в общинах Берлина, Франкфурта, Мюнхена, Гамбурга, Дюссельдорфа, Дортмунда сохранилась значительная часть немецкоязычных членов, которые небезуспешно пытаются удержать бразды правления в своих руках, то во многих других местах подавляющее большинство русскоговорящих в буквальном смысле «подавляет» и вытесняет из руководства явное меньшинство немецких евреев. Например, в Бохуме, Реклингхаузене и других городах Вестфалии, в ряде общин восточной части Германии правления целиком состоят из русскоязычных. Там же, где «русский» электорат представляет собой аморфную массу, раздираемую склоками и не имеющую сильных лидеров, более организованным «немцам» удается по-прежнему оставаться во главе общины.
Однако вернемся к выяснению характера и причин противостояния этих двух групп в рамках общины. В качестве типичного примера рассмотрим ситуацию в еврейской общине некоего славного города П., насчитывающей более 800 членов.
Еще 15 лет назад община была втрое меньше, чем сегодня, а немецкоязычные старожилы численно превосходили «русских» новичков, которые вели себя весьма скромно и уважительно, стараясь соблюдать сложившиеся здесь обычаи и порядки. В свою очередь, многие старые члены на первых порах благожелательно отнеслись к вновь прибывшим в надежде, что те существенно пополнят и укрепят состав общины, создадут перспективы для ее дальнейшего роста. Они помогали новичкам советами, подыскивали квартиры и в процессе общения пытались учить их немецкому языку. Проблема миньяна на субботней молитве и при захоронениях отныне всё чаще решалась за счет новых членов общины.
Но по мере того, как из года в год прибывали новые волны «русских» евреев, заполнявших всё больше мест на собраниях и праздниках, их родная речь звучала в общине всё громче и смелее, постепенно заглушая голоса старожилов. Поведение новичков становилось всё более раскованным, а порой развязным, резко контрастируя со сдержанными и, казалось, несколько чопорными манерами «немцев». Богомольных евреев раздражало и в немалой степени шокировало, что большинство «русских» равнодушны к религии и те немногие, кто посещал синагогу, позволяют себе разговаривать вслух даже во время чтения Торы, а на субботнем кидуше начинают есть, прежде чем произнесена благодарственная молитва. Причем замечания и советы старожилов новички зачастую игнорировали, а за общим столом продолжали бесцеремонно вести беседы по-русски, нисколько не смущаясь присутствием «немцев». Естественно, иноязычные соседи расценивали это как явное неуважение и оскорбительную бестактность. Старожилы не считают достаточно оправданными ссылки русских евреев на то, что в стране исхода они были практически лишены возможности исповедовать иудаизм, а научиться говорить по-немецки им сейчас мешает возраст. В качестве возражения выдвигается контрдовод: община предоставила всем новоприбывшим реальные шансы изучать основы еврейской религии и немецкий язык – было бы только желание и усердие.
Особенно возмущает немецких евреев то, как ведут себя русскоязычные члены на собраниях. Приведем характерное высказывание одного из ветеранов общины родом из прибалтов: «Русские евреи, не зная ни законов Германии, ни устава нашей общины, ее традиций и положения о выборах, навязывают нам свои порядки, исходя из их представлений о демократии и справедливости, как будто они единственно верные. Не считаясь с повесткой дня и регламентом собрания, некоторые из них постоянно рвутся к микрофону, чтобы горячо и многословно высказаться не по теме. Они всё время громко разговаривают, не слушают выступающих и переводчика, слишком бурно реагируют на выступления, часто не понимая, о чем идет речь. Всё это мешает по-деловому обсуждать вопросы и принимать правильные решения, тем более что русские евреи нередко злоупотребляют своим большинством». Именно по вине «русских», полагают старожилы, основная часть разочарованных немецких евреев перестала регулярно посещать общину, которая утратила для них былую привлекательность. Сегодня они не чувствуют себя хозяевами в еврейском доме, где в основном правят «русские» евреи (их здесь 80%) и почти все мероприятия проводятся на русском языке. Таков краткий реестр прегрешений «русских» в глазах «немцев». Некоторые приходят к пессимистическому выводу, будто ментальность одной стороны в принципе несовместима с другой.
Но и у новых членов еврейской общины есть ряд серьезных претензий к немецкоязычным соплеменникам. Многие из тех, кто прибыл сюда в середине 1990-х гг., с обидой вспоминают, как холодно, а порой и недоброжелательно уже тогда встречали их старожилы.
Сегодня климат здесь намного здоровее: к руководству пришли более толерантные люди, соблюдаются нормы демократии, есть свобода творческой инициативы и критики. Но широкого сотрудничества, тем более дружбы между «немцами» и «русскими» в общине по-прежнему нет. Вот как объясняет это один из русскоязычных: «Немецкие евреи наших мероприятий, как правило, не посещают, ибо не понимают по-русски. Но ведь даже на концертах, которые мы устраиваем, их почти не видно. Конечно, у немцев есть другие возможности удовлетворять культурные запросы. Но почему они приходят, в основном, на еврейские праздники, а на собрания являются лишь единицы? Да их просто перестали интересовать дела в общине после того, как мы приехали! Если бы они смогли, нам бы здесь вообще запретили разговаривать по-русски!» С этим мнением согласны многие, хотя и не все.
Новый председатель общины – единственный немецкий еврей из семи членов правления, в разной степени говорящих (или совсем не говорящих) по-немецки. Он и его заместитель до предела заняты на службе – им обоим остро не хватает времени для работы в общине. И председатель мечтал, чтобы рядом с ним был хотя бы еще один немецкоязычный член руководства, который квалифицированно помогал бы ему решать неотложные проблемы жизни общины. И как только в правлении появилась вакансия, он с большим трудом уговорил опытного старожила, кстати, женатого на русской еврейке, баллотироваться на освободившееся место. Но не тут-то было: пожилые «русские», доминировавшие на собрании, не желая внимать доводам разума, проголосовали против «чужака» за своего «хорошего парня», который заменить его, увы, никак не мог. Руководствуясь сиюминутными интересами, голосующие нисколько не тревожились о будущем общего еврейского дома. Антагонизм «русских» и немецких евреев в очередной раз поставил общину в весьма трудное положение.
Нечто подобное с разными нюансами происходит и во многих других еврейских общинах, где царят взаимная неприязнь, неуважение, недоверие, порой – непримиримая конфронтация. Создается впечатление, что большинство «русских» и немецких евреев слишком амбициозны и изначально предубеждены друг против друга. Они даже не пытаются понять противоположную сторону и тенденциозно осуждают ее, игнорируя при этом существенные различия в социальном положении и жизненном опыте, своеобразие ментальности каждой из них. Вместе с тем не учитываются в полной мере совпадающие компоненты – всё, что могло бы и должно было бы их объединять. Это, прежде всего, общие исторические и генетические корни, сходство их жизненных судеб и ценностей, стратегических целей отдельных общин и всего еврейского сообщества. Причем учащуюся и работающую молодежь обеих категорий намного больше факторов сближает, чем разъединяет. И это могло бы, при обоюдном желании, способствовать их плодотворному сотрудничеству в рамках еврейской общины. Взаимная антипатия и обида разноязычных членов общины гораздо чаще и острее обнаруживается у пожилых и престарелых лиц, более склонных к нетерпимости и консерватизму в общении с «чужаками». Свою невостребованность в обществе они порой стремятся компенсировать за счет гипертрофированного самоутверждения в общине даже ценой ее ослабления.
Разнообразие состава и плюрализм мнений в принципе не помеха мирному сосуществованию и содружеству людей в еврейских общинах Германии. На немецких и «русских» евреев любого возраста в равной мере ложится моральная ответственность за дальнейшую судьбу каждой из них. Только в конструктивной совместной работе и дружелюбном общении они могли бы взаимно дополнять друг друга, тем самым значительно обогащая жизнь своих общин. Сегодня это – безотлагательная задача первостепенной важности.