«Застенчивый не научится»

Изучение Торы – одно из основных предписаний иудаизма

Среди 248 мицвот – предписаний еврейской религии – Tалмуд-Тора, что означает изучение Торы. Причем Талмуд-тора подразумевает изучение не только собственно Торы, но и остальных частей Священного Писания, а также Устного Закона.

«Итак, положите сии слова Мои в сердце ваше и в душу вашу, и навяжите их в знак на руку свою, и да будут они повязкою над глазами вашими; и учите им сыновей своих, говоря о них, когда ты сидишь в доме твоем, и когда идешь дорогою, и когда ложишься, и когда встаешь; и напиши их на косяках дома твоего и на воротах твоих…» Таков содержащийся во Второзаконии библейский завет, предписывающий обязанность интеллектуального постижения Торы и необходимость обучать детей ее заповедям.

В библейский период Талмуд-тора была в основном достоянием священников, а также небольшого круга интеллектуальной элиты, который, по-видимому, отвечал за исполнение законов и объяснение их содержания народу. Но со временем, в эпоху Второго храма, растет авторитет новой интеллектуальной элиты, так называемых хахамим («мудрецов»), не имевших какого-либо статуса в ритуальной иерархии и занимавшихся Талмуд-торой. С их академической деятельностью связано возникновение и формирование методов и способов толкования Торы, дальнейшее развитие Устного Закона, который сам стал предметом изучения и исследования.

С возникновением письменных корпусов Устного Закона изучение Письменной Торы воспринималось как постижение основного и часто единственного руководства во всех областях человеческой жизни и во всех сферах деятельности. Со временем процесс изучения Торы приобрел оттенок некого священнодействия, имеющего самостоятельную ценность. Хахамим были окружены особым почетом, и уже в начале новой эры они становятся идейными руководителями народа.

Концепция изучения Торы как заповеди, обязательной для исполнения, стала идеалом традиционного еврейского воспитания, сформировала образовательную систему и способствовала грамотности и просвещению всего народа. Основной институт Талмуд-торы – иешива – возник около 2 тыс. лет назад. И тогда была создана сеть всеобщего начального образования и появилась возможность постоянно пополнять иешивы одаренными учениками. В Мишне был определен возраст учеников в процессе Талмуд-торы: «пятилетнему – Писание, десятилетнему – Мишну, пятнадцатилетнему – Талмуд».

Люди, занимавшиеся Талмуд-торой, посвящали ей бoльшую часть своей жизни, нередко пренебрегая заботой о хлебе насущном и вдали от своих семей.

Перестав быть достоянием только священнических кругов, заповедь изучения Торы оставалась, однако, уделом лишь немногих избранных. Тот, кто по своим интеллектуальным данным не мог заниматься Талмуд-торой или был вынужден всё время работать, мог, однако, материально помогать посвятившим себя этому занятию.

Противоречие между идеалом, согласно которому следует предаваться Талмуд-торе, и житейской необходимостью искать средства к существованию служило предметом дискуссий хахамим и отразилось в произведениях эпохи Второго храма. Так, рабби Ишмаэль бен Элиша утверждал, что человеку, даже если он талмид-хахам (ученик мудреца), не следует пренебрегать ремеслом, то есть нужно самому заботиться о пропитании. Но рабби Шимон бар Иохай выражал свое несогласие с такой точкой зрения: «Может ли человек пахать во время пахоты и сеять во время сева, а Тора… что будет с ней? Однако если исполнит Исраэль волю Всевышнего, то его работа будет выполнена другими». Многие мудрецы своим трудом обеспечивали себе пропитание, другие пренебрегали заботой о хлебе насущном и существовали благодаря поддержке общества. В отличие от общин Европы, в восточных общинах люди, целиком посвятившие себя Талмуд-торе, вынуждены были сами заботиться о пропитании. Возможно, этим объясняется относительная малочисленность интеллектуальной элиты в этих общинах.

Процесс изучения Талмуд-торы развивался в двух направлениях: познание законов Торы с целью наиболее точного их исполнения и интеллектуальный поиск, выражающий стремление постичь истинный смысл еврейского вероучения. Рабби Тарфон настаивал на приоритете практического направления, так называемого маасе, рабби Акива – на приоритете чистого учения. Компромиссный вывод из этого спора, к которому пришли законоучители, таков: следует предпочесть учение, поскольку оно приводит к практическому исполнению заповедей. Однако Талмуд-тору нельзя воспринимать только как интеллектуальное занятие. Одни законоучители считали, что доскональное исполнение заповедей без Талмуд-торы неполноценно, другие воспринимали такой способ служения Всевышнему как вполне правомерный.

В Талмуде неоднократно обсуждается вопрос о Талмуд-торе «ше-ло ли-шма» («не во имя ее»), то есть таком изучении Торы, в основе которого лежит эгоистическое стремление удостоиться почета или каких-либо иных благ. Подобное исполнение заповеди вызывало неодобрение талмудических авторитетов и, напротив, бескорыстное изучение Торы (ли-шма) всячески восхвалялось. В Талмуде говорится: «Пусть изучает человек Тору и исполняет заповеди даже не во имя исполнения заповеди, ибо, начав так, придет он со временем к подлинному исполнению».

Маймонид видел в традиционных предметах изучения – Мишне и Талмуде – лишь начальные этапы подготовки к изучению философии, а в Талмуд-торе – вершину учения. Для Маймонида она была средством для формирования личности, способной наилучшим образом служить Всевышнему. А каббалисты полагали, что вершиной Талмуд-торы является изучение эзотерических писаний, постижение тайн мироздания было для них конечной целью Талмуд-торы, доступной лишь немногим избранным.

Несмотря на то, что мицва Талмуд-торы была в основном уделом интеллектуалов, в иудаизме всегда существовала тенденция популяризировать Тору. Так, с давних пор в синагогах Эрец-Исраэль проповедники толковали недельную главу Торы. В Вавилонии существовали различные формы массового обучения. В средние века для простых людей, занятых заботой о пропитании, было введено так называемое установление времен для Торы. Устанавливался небольшой промежуток времени для учения либо в одиночестве, либо в специально организованных городским раввином кружках, как правило, между дневной и вечерней молитвами. С XVI в. каббалисты Цфата проводят уроки для простых людей, так называемые хавурот, во время которых знающие люди помогают незнающим.

Элияху бен Шломо Залман (Виленский гаон) считал Талмуд-тору высшей ценностью духовной жизни еврея. Его ученик Х. Воложинер создал в Воложине большую иешиву, положившую начало новому направлению в развитии Талмуд-торы, согласно которому интеллектуальное постижение Письменной и Устной Торы в чисто академическом аспекте, даже не с целью извлечения Галахи, трактовалось как Тора ли-шма, то есть идеальное соблюдение заповеди Талмуд-торы. Данная трактовка была своеобразной реакцией традиционного литовского еврейства на хасидизм, который к тому времени распространился в общинах Восточной Европы. Хасидизм возвел на высшие ступени иерархии еврейской духовной жизни новые ценности. Так, совершение добрых дел или прочувствованная молитва трактовались как действия, статус которых выше, чем Талмуд-тора, поскольку с точки зрения лурианской каббалы именно добрые дела и молитва апеллируют непосредственно к высшим уровням Божественного присутствия. Хасидизм также ввел определенные нововведения в характер Талмуд-торы – каббалистическая литература и произведения хасидских мыслителей изучались наряду с традиционными дисциплинами, а нередко и в ущерб им. В ответ на это Х. Воложинер в книге «Нефеш ха-хаим» («Основа жизни») подчеркнул приоритет изучения Талмуда, так как лишь в нем содержится всё необходимое еврею для полноценной духовной жизни.

Против традиционного авторитета Талмуд-торы выступали деятели Хаскалы, видевшие в Талмуд-торе основное препятствие для светского образования. Реакцией на это было возникновение в ортодоксальном иудаизме концепции, пытавшейся примирить традиционное образование Талмуд-торы и светское образование. Талмудический идеал «Тора им дерех-эрец» («Тора и повседневные занятия») был истолкован как модель гармонического сочетания Талмуд-торы и изучения светских наук. Идеологами этого направления, распространившегося в общинах Западной Европы, были Ш. Р. Гирш и А. Хильдесхаймер.

Во время Катастрофы европейского еврейства были уничтожены крупнейшие центры Талмуд-торы в Европе. Несмотря на расцвет Талмуд-торы в Израиле и в США, последствия этого всё еще ощутимы и отражаются на уровне современных иешив.

Тем не менее живая творческая работа, направленная на постижение и развитие иудаизма, идет как в Израиле, так и в диаспоре. Более того, среди молодого еврейства, и в том числе выросшего в условиях атеистической советской цивилизации, развивается стремление к проникновению в глубины иудейского самосознания путем изучения Торы. «Я испытываю чувство стыда, – пишет интереснейший израильский публицист Эдуард Бормашенко, – оттого что я впервые увидел лист Талмуда в 35 лет и до сих пор остаюсь чудовищно невежественным в вопросах иудаики. Я именно иду и учусь, реализуя тем самым нормальный еврейский подход к проблеме. Как сказано в „Пиркей авот“ – „застенчивый не научится“». Развивая свое иудейское самосознание, этот израильский физик полагает, что изучение Торы, Мишны, Гемары составляет сердцевину, стержень бытия еврейского народа.