Всё это было, было, было…

Фильм о кёльнском карнавале в годы нацизма

Попросите старого кёльнца назвать три главные достопримечательности родного города, и он ответит, не задумываясь: «Собор, кладбище Мелатен и… карнавал!» Как видите, жизнь и смерть идут рука об руку, а на карнавале они вообще меняются местами, ведь на этом празднике всё вверх дном, всё навыворот.

Карнавалу, уходящему корнями в седую древность, посвящено немало книг, в том числе и научных (работы русского филолога Михаила Бахтина о карнавализации искусства штудируют филологи всего мира), но мы сегодня коснемся лишь одной страницы его истории, которая долго оставалась в тени.

Почти 70 лет никто не вспоминал о кёльнских карнавалах 1934–1939 гг. Впрочем, был миф о сопротивлении шутов нацистскому режиму. Лишь два года назад редактор газеты Kölner Stadt-Anzeiger Карл Дитмар решил открыть эту страницу прошлого. Вместе с журналистом Томасом Фёрстером он изучил множество материалов: черно-белых кинороликов, фотоснимков, документов, хранящихся в архивах кёльнских музеев. Журналистов интересовало влияние нацистов на кёльнский народный праздник. Они опирались не только на документы. Дитмар и Фёрстер нашли в Кёльне троих свидетелей и предоставили им слово в своем документальном фильме. Это Людвиг Себус (82 года), Макс Лео Шверинг (83) и Арнольд Ункельбах (92). 45-минутный фильм о карнавале в годы нацизма был показан по каналу WDR 4 января 2008 г.

Конечно же, нацисты, поднаторевшие в организации парадов, факельных шествий и других массовых зрелищ, не могли не использовать народный праздник Кёльна в своих пропагандистских целях. Идеология прежде всего! На всех собраниях карнавальных обществ обязательным стало приветствие Гитлера и исполнение песни о Хорсте Весселе. Кое-кто знал, что новый национальный герой – погибший в пьяной драке сутенер, но пели о нем и славили его все. Само собой, членами карнавальных объединений отныне могли быть лишь те, кто доказал свое арийское происхождение.

По сложившейся традиции, в роли женщин на карнавале выступали переодетые молодые мужчины. Новые власти усмотрели в этом скрытый гомосексуализм. В 1938 и 1939 гг. последовали соответствующие указы, запрещающие подобное лицедейство. Арнольд Ункельбах вспоминает, что в 1935 г. он еще выступил в женском обличье, изображая главную фигуру в созвездии Девы, но в дальнейшем во всех карнавальных обществах эту роль исполняли дочери представителей власти.

Случаи противодействия были единичны. Следует вспомнить острого куплетиста (он писал тексты и к карнавалам), чудаковатого Карла Кюппера, который насмехался над нацистами, за что был отлучен от сцены: выступать ему запретили.

В 1938 г. карнавал пришелся на второй день после «Хрустальной ночи». Макс Шверинг вспоминает, что в этот день он оказался на Шильдергассе. Тротуары там были усеяны осколками и обломками, там громили еврейские магазины. А на Глокенгассе еще дымился купол подожженной синагоги.

Но еще раньше, в 1934 г., в первый день празднества двигалась открытая платформа – «Вагон в Палестину», на которой сгрудились «маски», изображающие евреев в долгополых черных сюртуках-лапсердаках, бородатых, носатых, с пейсами, с чемоданами и баулами. Людвиг Зебус рассказывает: «Я поныне помню девиз, под которым двигалась эта платформа, – „Последние сваливают“».

В 1936 г. в карнавальном шествии вновь показывали евреев с крючковатыми носами. К длиннющему галстуку одного из них была привязана дощечка с издевательской надписью. Нацисты знали, как приспособить шутовские выходки ряженых к своим задачам. В толпе разжигали неприязнь и ненависть к евреям, пока она не стала чуть ли не всенародной. В куплетах и песнях, звучавших, когда участники веселья брали друг друга под руки и раскачивлись в одном ритме, в едином порыве, антисемитские темы были далеко не редкими.

Дитмар и Фёрстер показывают, что пропагандистские нацистские штампы настолько въелись в сознание рядовых граждан, что во время первых послевоенных карнавалов толпа на приветствия машинально отвечала громовым «Siеg Heil!», потом спохватывалась, а некоторые конфузливо прикрывали рот ладошкой. Всё это было, было, было…

Грета ИОНКИС