Мне кажется, что эти слова американского общественного деятеля Элдриджа Кливера как нельзя лучше подходят к статьям любой проблематики. И если, читая газету общественно-политического содержания, я, понимая отношение автора статьи к освещаемой проблеме, не нахожу в финале реальных предложений по ее решению, то всё написанное – лично для меня не более чем сказка нянюшки Арины.

«Здравый человеческий разум стремится к конкретному», – писал Гегель. И мне, листая страницы «ЕГ» за февраль 2008 г., тоже хочется спросить у авторов некоторых статей: «Ну и..? Что дальше делать-то нужно, уважаемые?»

Революционность и политкорректность

В статье Павла Поляна «Не хочу всё знать» автор рассказал нам об исследовательском проекте «Интеграция русскоязычных евреев в еврейские общины Германии», озвучиванию результатов которого была посвящена специальная конференция. Автор сетует, что «нас исследуют те, кто в нас сильно мало понимает». И название статьи, и многозначительные многоточия в конце ее позволяют мне легко представить себе понимающую усмешку на лице профессора Поляна и его мнение о ценности этого исследования, а также о работе Дитера Граумана, вице-президента ЦСЕГ, который курировал проект. Но я всё же так и не нашел в тексте предложений о том, как можно изменить ситуацию.

На мой взгляд, когда речь идет о будущем твоего народа в этой стране, излишняя политкорректность в характеристиках только вредит делу. Разве недостаток компетентности можно нивелировать интеллигентностью, демократичностью и миролюбием? Скажи, уважаемый читатель, доверил бы ты себя…нет, даже не зубному врачу, а парикмахеру – только потому, что он дружелюбен, аккуратно одет и ботинки у него начищены? Или для тебя определяющими стали бы всё-таки его профессиональные качества?

А ведь если поведение г-на Граумана описано Павлом Поляном правильно, то я вижу в нем не миролюбие, интеллигентность и демократичность одного из руководителей ЦСЕГ, а обычное высокомерие начальника. Того, который привык с мудрым видом показывать, что он то ли знает нечто, до чего не дано дойти остальным, то ли не считает эту проблему значительной лично для себя. Я бы даже сказал, что отношение г-на Граумана к проблеме интеграции русскоязычных евреев очень точно говорит и о местонахождении русскоязычного большинства на шкале ценностей руководства ЦСЕГ.

Неужели автор думает усовестить г-на Граумана? Что мешает Павлу Поляну прямо написать о том, что не представляет никакой ценности исследование, которое проводят люди, мало в этой работе сведущие, и которое курирует пусть и миролюбивый, и интеллигентный, и демократичный, но не живущий проблемами русскоязычных евреев и бесполезный для данного случая еврейский функционер? Что мешает автору прямо написать, что в интересах огромной части евреев Германии нужно, чтобы куратором проекта выступил, например, г-н Беленков, член Президиума ЦСЕГ, который и германскую жизнь знает, и советскую не забыл? Да и, в конце концов, сам Павел Полян, судя по его публикациям, вполне в этой теме. Вот и предложил бы себя в качестве участника этой работы для пользы еврейского сообщества.

Упомянутая тема, а также фраза в статье Поляна о Сергее Лагодинском как о первом еврее-иммигранте, пробующем себя в германской политике, перебрасывает мостик к другому материалу номера: «Евреи, пожалейте Гёте!». В ней молодой социал-демократ г-н Лагодинский защищает свою точку зрения о том, что нельзя делать требование владения немецким языком очередным формальным барьером для активной работы в еврейских общинах Германии. В статье, по моему мнению, много правильных мыслей и аргументов. Тем не менее после ее прочтения мне так и хочется спросить Сергея Лагодинского: «Ну и..? Что дальше? Есть ли у Вас план, мистер Фикс, простите, г-н Лагодинский, по реализации Ваших идей?»

Недавно я узнал о том, что г-н Лагодинский создал в СДПГ еврейскую группу. Дело, наверно, нужное. То есть принадлежность к партии дала г-ну Лагодинскому посыл создать в рамках партии новое образование. Замечательно. Тогда почему же принадлежность к еврейскому сообществу Германии, активность в рамках этого сообщества не подвигла Сергея Лагодинского создать структуру для реализации своих, в общем-то, верных и нужных идей?

Мне кажется, что объяснение дает он сам в начале своей статьи. Он, видите ли, не революционер и быть им с юности не хотел. Однако из фрейдистского пассажа г-на Лагодинского по поводу его антиреволюционных взглядов поневоле следует и другое вывод: автор ничего еврейского вне демократической партийной структуры создавать не хочет, потому что знает: никакими способами, кроме нереформаторских, изменить ситуацию в еврейской общине Германии нельзя. А принимать участие в радикальных действиях автору, как он пишет, не с руки.

Я думаю, что если человек хочет что-либо изменить, то он должен для этого что-то делать. И при этом не бояться сопутствующих ярлыков, которые будут ему навешивать оппоненты.

Вот, например, на вышеупомянутой конференции оппоненты г-на Лагодинского дали ему возможность в какой-то момент почувствовать себя революционером и радикалом. Хорошенькая же демократия в нашей германской еврейской церкви, если человеку, который высказывает мнение по теме языка, то есть теме, прямого отношения к еврейской религии не имеющей, дают почувствовать себя опасным бунтарем! Для кого опасно изменение ситуации с языком? Оно опасно только для тех приватизаторов власти в общинах, которые боятся открытой и свободной конкуренции кандидатов и их программ. Значит, верно пишет Сергей Лагодинский, что «...стереотипы и властолюбие подвигают нас к языковому фетишизму». Хочу добавить, что стереотипы мышления идут от небольшого ума, а властолюбие – от плохого характера.

Я считал и продолжаю считать, что уровень владения немецким языком является неотъемлемой частью качеств кандидата, который предлагает себя для работы в общине, находящейся в немецкой среде, но право на оценку этих качеств – прерогатива членов общины и неотъемлемая часть общинного избирательного права. И никто под самыми благими предлогами не имеет права лишать и первых, и вторых возможности реализовать свои активное и пассивное права, то есть тем самым влиять на решение рядового еврея и, следовательно, на будущее общин. Те, кто это всё-таки делает, кто лишает избирателей и кандидатов их законных демократических прав, есть лицемеры и демагоги вне зависимости от красоты ярлыков, которые они навешивают на свои лозунги.

Вместо того чтобы отдать членам общины право на самостоятельное принятие решения о пригодности кандидата управлять, вместо того чтобы отдать этим же членам общины право решать, программа какого из кандидатов привлекательнее и нужнее для общины, общинное руководство продолжает вдалбливать в головы евреев, что степень знания немецкого языка членами советов общин напрямую связана с финансовой поддержкой государства. Связана ли? Мое мнение, что связана. Но только потом, что распоряжение государственной финансовой поддержкой отдано в еврейском сообществе в руки людей, которым тезис г-на Лагодинского не нравится или невыгоден. Значит, продвигать этот тезис без смены этих людей ни автору статьи, ни кому-либо другому не удастся.

То есть люди, настаивающие на изменении хотя бы одного стереотипа, господствующего в руководстве еврейского сообщества, должны понять, что им в любом случае нужно сделать прежде всего собственный выбор между борьбой за свои взгляды и одним лишь изложением этих взглядов в периодических изданиях.

С кем дружить-то?

Вернусь к газетным страницам, окинув взглядом статью постоянного автора «ЕГ» Льва Мадорского: «Возьмемся за руки». В ней автор пишет, что ему больно смотреть, как враждуют между собой евреи, и призывает начать двигаться навстречу друг другу. Совета, по каким колеям имеет смысл двигаться другим евреям, я в статье не прочитал.

Зачем мне браться за руки с евреем из «Наторей карта», призывающим уничтожить Израиль, тем более если этот еврей другой рукой жмет руку Ахмадинеджаду, я так и не понял. И вообще, чтобы жить в мире и согласии, совсем необязательно браться за руки, нужно просто уважать взгляды друг друга и считаться с желаниями друг друга. А как можно уважать мнение об уничтожении Израиля? С таким мнением надо бороться, а если надо будет, то бороться следует не только с мнением, но и с носителем подобного мнения, будь он хоть десять раз еврей.

Когда-то в «ЕГ» была опубликована статья «Высокомерие старейшин» Сергея Лагодинского. На мой взгляд, название этой статьи наиболее точно отражает отношение властей предержащих к остальной массе. Я считаю, что их отношение к мнениям тех, кого они возглавляют, говорит о том, что наше мнение об их поступках им безразлично.

К примеру, «ЕГ» и «JZ» частенько критикуют действия генерального секретаря ЦСЕГ Крамера, однако я ни разу не читал о том, что Крамер на эту критику как-то реагировал.

Так я хотел бы задать Льву Мадорскому и читателям вопрос: всегда ли уместны призывы жить дружно? И неужели автор не понимает, что все призывы, крики и даже вопли отчаяния на страницах газет так и останутся колебаниями воздуха, если тела несогласных с такой ситуацией евреев не начнут что-то делать? Можно ли и, главное, нужно ли жить дружно со всеми? Всегда ли может быть полезным для еврейства, если евреи берутся за руки? Прошу простить меня за резкость, но лучше, на мой взгляд, «пропасть поодиночке», чем объединяться с теми, кто ради своих личных интересов унижает других евреев и плюет в их души, пусть даже и под лозунгами мира, братства и объединения мирового еврейства.

Призывы к дружной жизни имеют право на существование. Однако лично для меня дружба с другими участниками еврейского сообщества Германии возможна только в том случае, если дружить мы будем на основе соблюдения требований еврейских и демократических традиций, и если при такой дружбе все ее участники будут неукоснительно соблюдать пункты уставов общин и законодательство Германии.

У семи нянек…

Защищать еврейский правопорядок внутри еврейского сообщества призван Третейский и административный суд при ЦСЕГ. Устав этого суда составлен таким образом, что он может не рассматривать дело бесконечно долго. Обращаю внимание читателя на то, что не согласен я не с тем, что пишет суд в своих решениях, а с тем, что суд чрезмерно и безмотивно затягивает решение дел, требующих самого немедленного рассмотрения. Поэтому думать об этом суде как о Чипе и Дейле, спешащих на помощь, может только наивный ребенок, да и то только в том случае, если этот ребенок нееврей.

Территория Германии входит также в сферу интересов многих еврейских организаций, в уставах которых записано, что они защищают права евреев. Например, Всемирный конгресс русскоязычного еврейства с его берлинским отделением. Вот выдержки из Устава ВКРЕ: «Конгресс осуществляет свою деятельность в соответствии с положениями Всеобщей декларации прав человека, Конституциями и законодательством государств... (...) Целями Конгресса являются «...защита прав и интересов русскоязычных евреев во всём мире...». Представляете, не где-нибудь, а прямо-таки во всём мире!

Германскими евреями вроде бы интересуется и Европейский еврейский конгресс с центром в Париже. Теоретически это так и есть, а практически… Вряд ли можно рассчитывать на помощь организации, где ЦСЕГ состоит в членах (в настоящее время это членство приостановлено. – Прим. ред.).

В Германии существуют также организации, представляющие ортодоксальное и реформистское течение иудаизма со своими раввинами, работают также и представители «Хаббада». Из личного опыта могу сказать, что сочувствие можно получить почти в любой из этих организаций, а реальную помощь – нигде.

Именно после общения с раввинами и остается самое гнетущее впечатление. После таких встреч понимаешь, что раввины Германии фактически подмяты зависимостью от руководства общин, а порядок, предполагающий, что раввины в еврейской жизни не могут быть заменены кем-либо, во многих общинах просто упразднен.

Если не я, то кто?

Мы должны понять и помнить, что человеческая натура устроена так, что может любить как добро, так и зло. Мы должны помнить, что если зло побеждает, оно развращает слабых, когда же зло торжествует гласно, оно развращает еще больше. Наивно думать, что люди, причастные к власти, изменят свои взгляды после того, как прочитают газетные увещевания или призывы к дружбе. Эти власти предержащие включились в общественный оборот, что стало главным делом их жизни, и хотят удержаться в нем любой ценой. Те из них, которые считают для себя главным то, что участие в общественной деятельности позволяет им включиться и в денежный оборот, еще больше держатся за свое место. В своих взглядах на общины эти люди видят себя не пастырями, указывающими путь, а пастырями, которые раздают чуть ли не манну небесную и счастье неописуемое. Естественно, что желание любыми способами сохранить место распределителя благ, а следовательно, и благопользователя, вынуждает этих людей отказаться от многих общепринятых нравственных критериев. А страх и нежелание сократить собственные, самовольно присвоенные права заставляют их отторгать оппозицию любым способом, вплоть до самых аморальных.

Молчаливая пассивность еврейского большинства является пособничеством нарушителям еврейских и демократических норм жизни. Получается, что эти нарушители абсолютно безнаказанны, что они могут делать всё что угодно, и никто им ничего не говорит. Такая ситуация поощряет их вести себя еще более нагло, еще более жестоко, еще более недемократично. И, если хотите, еще более агрессивно, потому что эти вещи связаны. И я рад, что есть такие евреи, как члены религиозной общины округа Гамельн-Пирмонт, которые считают, что ставить проблемы еврейской жизни на открытое обсуждение должны мы, евреи, а не кто-то другой. Но и таким людям нужны квалифицированная поддержка и единомышленники.

Великий еврейский мудрец Гилель сказал: «Если не я, то кто? Если не я за себя, то кто за меня? Если не сейчас, то когда?» Я обращаюсь к авторам и читателям «ЕГ»: «Только говорить и не делать – это значит стоять намного ближе к равнодушным, чем к людям с активной еврейской позицией».

Что я предлагаю? У меня не вызывает сомнения, что в сложившейся ситуации единственно правильным и эффективным путем может стать только путь протестный, то есть путь гласный. Для меня также является несомненным, что в еврейском сообществе Германии должен функционировать институт правозащитничества или, как здесь его часто называют, институт омбудсменства. К сожалению, ни в одной еврейской организации нет человека, который помогал бы евреям Германии отстаивать их законные права в их отношениях с должностными лицами и исполнительной властью в общинах.

Какой выход кажется мне рациональным? Например, некоторые газеты Германии имеют в составе своих издательств омбудсмена. Я уверен, что было бы полезно для немецкого еврейства, если бы такой человек вел прием на страницах «ЕГ» и «JZ». Я уверен, что если омбудсмен появится, то у него наверняка будут и добровольцы-помощники. Обещаю, что я помогать омбудсмену буду обязательно.

По-моему, имеется также смысл в создании еврейской мировоззренческой организации, состоящей из религиозных и нерелигиозных галахических евреев, а также евреев, прошедших гиюр. Эта организация могла бы стать зачатком гражданского еврейского общества в Германии.

ЛЕЙБ