Апрель

Даты, события, люди

1 апреля

1933 – нацисты объявили этот день днем бойкота магазинов, принадлежащих евреям. Стекла и людей пока не били. Но у каждой витрины «еврейского гешефта» стояли молодые люди в коричневой форме с плакатами «Немцы, не покупайте товары у евреев!». Свои антисемитские взгляды фюрер нацистов изложил в «Майн кампф» ещё задолго до прихода к власти. Однако, заполучив власть из рук президента Гинденбурга, Гитлер теперь был вынужден вести себя осторожнее. К сдержанности его призывали и рейхспрезидент, и вице-канцлер Папен, и глава внешнеполитического ведомства фон Нейрат, и даже глава националистов Гугенберг. Зато однопартиец Юлиус Штрайхер, редактор «Дер штюрмер», изрыгал потоки брани на страницах своей антисемитской газеты, требуя «наказать иудеев».

Поводом для «наказания» явились бойкоты немецких товаров, объявленные в марте 1933-го в Вильно и Варшаве. Нацисты решили «проучить» евреев. Однако Германия еще не была подготовлена к мощным погромам. Посему было решено «сдержанно» провести лишь однодневный бойкот, поручив Штрайхеру возглавить «акцию». Только что назначенный министром пропаганды Геббельс был доволен результатом, записав в дневнике: «1 апреля 1933 г. Я проехал по Тауенциенштрассе с целью понаблюдать за ситуацией. Все еврейские предприятия были закрыты. Снаружи у входов были расставлены люди СА. Публика всюду провозглашала свою солидарность. Дисциплина была образцовой. Впечатляющее зрелище! Бойкот явился большой моральной победой Германии».

10 дней спустя фюрер добился принятия декрета, определяющего статус «неарийца», который был присвоен в первую очередь евреям. Их изгоняли с государственной службы, из школ и университетов, медицинских учреждений, средств массовой информации, армии и судебных учреждений. Нацистская пропаганда небезуспешно создавала из евреев образ «внутреннего и внешнего врага», виновного во всех бедах страны. Чем закончилась позже первая, «сдержанная акция», хорошо известно.

 

6 апреля

1903 – в Кишиневе, столице Бессарабии, начался один из самых кровавых еврейских погромов в Российской империи. Поводом к массовым беспорядкам послужило сообщение кишиневской газеты «Бессарабец», возглавлявшейся известным антисемитом П. Крушеваном, о «ритуальном убийстве» евреями в Дубоссарах 14-летнего подростка Михаила Рыбаченко. Как только следствие вышло на истинных убийц (мальчика убил его двоюродный брат из-за наследства), вышел циркуляр Министерства внутренних дел, запрещавший что-либо публиковать о деле Рыбаченко, из-за чего распространённая Крушеваном клевета не могла быть публично опровергнута.

Воскресным днем 6 апреля 1903 г. из толпы, собравшейся на центральной площади Кишинева, полетели первые камни в прилегающие еврейские дома, началось разорение лавок и магазинов, но к вечеру всё затихло. Губернатор фон Раабен бездействовал, чем поощрил толпу, собравшуюся и на следующий день, к более решительным действиям. Разгорелся кровавый погром, сопровождавшийся пожарами и убийствами. Согласно полицейским отчетам, погибло около 50 человек, более пятисот было ранено, были разрушены полторы тысячи домов. Лишь после этого выведенные из казарм войска быстро усмирили погромщиков. Прокурор Горемыкин, присланный для расследования из Петербурга, хотя и «сожалел о случившемся», утверждал, что разгулу вакханалии «способствовали сами евреи, организовавшие сопротивление для защиты своей собственности».

Короленко, Толстой и немало других знаменитых людей возбудили мощный протест не только в России. Был организован Комитет по оказанию помощи пострадавшим от погрома, в который поступило около одного миллиона рублей (одним из первых перечислил туда свой гонорар певец Фёдор Шаляпин). Правительство было вынуждено реагировать. Губернатора отстранили от должности, а около 300 погромщиков предали суду. Житель Кишинева Пинхас Дашевский, мстя подстрекателю, ранил Крушевана ножом (за что провел три года в арестантских ротах).

В очерке «Дом №13» Короленко писал: «Я имел печальную возможность видеть и говорить с одним из потерпевших. Это некто Меер Вейсман. До погрома он был слеп на один глаз. Во время погрома кто-то из «христиан» счел нужным выбить ему и другой. На вопрос, знает ли он, кто это сделал, ответил бесстрастно, что точно не знает, но один мальчик, сын соседа, хвастал, что это сделал именно он, посредством железной гири, привязанной на веревку».

Даже протоиерей Иоанн Кронштадтский (вскоре освятивший знамя черносотенного «Союза русского народа») в своем обращении «Мысли мои по поводу насилий христиан с евреями в Кишиневе» скорбел: «Русский народ, братья наши! Зачем вы сделались варварами, – громилами и разбойниками людей живущих в одном с вами отечестве, под сенью и властью одного русского царя?.. Зачем допустили пагубное самоуправство и кровавую разбойническую расправу с подобными вам людьми?».

Одним из самых ярких произведений, посвященных этому событию, стала поэма Бялика, переведенная на русский язык Жаботинским под названием «Сказание о погроме». Жаботинский утверждал, что именно кишиневский погром привел его окончательно в лагерь сионистов, и нередко цитировал строки «Сказания» в своих выступлениях: «Встань, и пройди по городу резни,/ И тронь своей рукой, и закрепи во взорах/ Присохший на стволах и камнях и заборах/ Остылый мозг и кровь комками; то – они».

 

9 апреля

1912 – в Киеве родился Лев Зиновьевич Копелев, германист и правозащитник (как нередко он сам себя величал). О его жизни рассказывают его собственные книги и воспоминания друзей (в частности, «Бурная и парадоксальная жизнь Льва Копелева» В. Корнилова). По Корнилову, стать германистом Копелев был обречен с детства, когда проводил летние каникулы в селе среди немцев-колонистов. Уже много позже, окончив Московский институт иностранных языков, стал профессиональным переводчиком. Учась в Москве, подружился с Ф. Платтеном, деятелем международного рабочего движения, организовавшим в 1917-м переезд Ленина через территорию Германии в Россию, и эта дружба укрепила коммунистические идеалы Копелева. В 1941-м он ушел добровольцем на фронт, а в 1945-м военного переводчика майора Копелева арестовали в Восточной Пруссии за «гуманизм к врагу». Активно пытаясь защитить от грабежей и насилия гражданское немецкое население, он поплатился 10 годами тюрьмы. Оказался в одной «шарашке» с Солженицыным и стал одним из главных героев (Рубиным) романа «В круге первом». Выйдя из заключения, восстановился в компартии, а в 1966 г. примкнул к правозащитникам.

В 1968-м Копелева исключили из КПСС и Союза писателей за подписание протестных писем против преследования диссидентов, а также за критику советского вторжения в Чехословакию. Копелев начал распространять свои книги через самиздат. В 1977-м ему было запрещено преподавать и публиковаться. В 1980-м по приглашению Генриха Бёлля он поехал с женой Раисой Орловой на год поработать в Германию. Но вскоре был лишен советского гражданства. В 1989-м Орлова умерла, а в 1990-м Горбачев восстановил Копелеву гражданство. Уже после смерти жены писатель издал их общую книгу «Мы жили в Кёльне», как бы перекликавшуюся с их первой книгой «Мы жили в Москве» (1974 г.).

В Германии Копелев пользовался большим авторитетом. Под него создали «Вуппертальский проект», где писатель с несколькими сотрудниками размывал «образ врага» (в первую очередь в головах немцев). Энтузиазма (и идеализма) он не утрачивал. При жизни дружил с массой интересных людей (Солженицын, Сахаров, Бёлль). Увлекаясь людьми и «перестройками», принципиальных позиций не менял. Свидетельством тому опубликованное недавно «Открытое письмо Солженицыну» одного из узников сталинских лагерей Семена Бадаша, недавно ушедшего из жизни.

«Журя» нобелевского лауреата за «неточности», Бадаш ссылается на малоизвестное письмо Копелева Солженицыну (отправленное в 1986 г. в Кавендиш и опубликованное в парижском «Синтаксисе» лишь в 2001 г.): «Ты беспредельно самоуверен, из-за чего теряешь близких людей… Любое несогласие или, упаси Боже, критическое замечание ты воспринимаешь как святотатство, как посягательство на абсолютную истину, которой владеешь только ты, и, разумеется, как оскорбление России, которую только ты достойно представляешь… Ты и твои единомышленники утверждаете, что исповедуете религию добра, любви, смирения и справедливости. Однако в том, что ты пишешь в последние годы, преобладают ненависть, высокомерие и несправедливость. Ты ненавидишь всех мыслящих не по-твоему, живых и мертвых. Ты постоянно говоришь и пишешь о своей любви к России и честишь всех, кто не по-твоему рассуждает о русской истории. Но неужели ты не чувствуешь, какое глубочайшее презрение к русскому народу и к русской интеллигенции заключено в той черносотенной сказке о жидо-масонском завоевании России силами мадьярских, латышских и др. „инородческих“ штыков? Именно эта сказка теперь стала основой твоего «метафизического» национализма, осью твоего „Красного колеса“. Увы, гнилая ось». И всё же это было письмо друга. Ведь именно Копелев помог Солженицыну опубликовать «Ивана Денисовича» в «Новом мире». Он продолжал любить Солженицына и после появления пасквильного образа Рубина. Слава богу, что солженицынское исследование «200 лет вместе» еврей Копелев уже не застал. Не ведал Копелев и «Как нам обустроить Россию» (с рецептами Солженицына был не согласен), да и к «инакомыслящим» относился с почтением, о чем не раз вспоминали участники Копелевского форума, функционирующего в Кёльне после смерти (он умер летом 1997 г.) знаменитого (скорее в Германии, чем в России) германиста и правозащитника.

 

16 апреля

1889 – в Лондоне родился Чарли Чаплин (умер 25 декабря 1977 г.), один из самых знаменитых актеров и режиссеров кино. Вскоре после его рождения родители (артисты мюзик-холла) разошлись. Еще в раннем детстве Чарли оказался с матерью в работном доме, был отдан в школу для нищих и поступил в детскую танцевальную группу «Восемь ланкаширских парней». С 14 исполнял небольшие роли в театре, увлекся игрой на скрипке, а в 19 стал актером мюзик-холла и вскоре вместе с труппой Фреда Карно осел в США. Здесь его заметил кинопродюсер Мак Сеннет и заключил контракт с 24-летним Чаплиным. Год спустя, Чаплин уже снимает свой первый фильм («Застигнутые дождем»), где выступает в качестве актера, режиссера и сценариста. Его популярность растет, и, заключив в 1917 г. контракт на миллион долларов, Чаплин ставится самым дорогим киноактером. Это позволяет через пару лет основать студию United Artists (совместно с Мэри Пикфорд, Дугласом Фэрбенксом и Дэвидом У. Гриффитом). В 1922 г. Чаплин обзавелся собственным домом в Беверли-Хиллс (40 комнат, кинозал, орган).

Славу ему принесло немое кино, и он долго остается верным старой кинотехнике. Образ бродяжки Чарли восхищает и ныне. В 1931 г. Чаплин привозит в Европу фильм «Огни большого города», в 1936-м – «Новые времена», а в 1940-м бродяжка появляется в звуковом фильме «Великий диктатор». Чаплина записывают в «коммунисты» не только в нацистской Германии, но и в США. Так как он не был американским гражданином, то после выезда в 1952 г. в Лондон на премьеру «Огней рампы», обратной визы на въезд в США Чаплин не получил и поселился в Швейцарии. Здесь он пишет музыку, мемуары, снимается как актер («Король в Нью-Йорке», 1957 г.). В 1967 г. ставит свой последний фильм «Графиня из Гонконга» (по собственному сценарию; в главных ролях Софи Лорен и Марлон Брандо).

В 1972г. Чаплина награждают почетным «Оскаром». В 1975 г. британская королева посвящают его в рыцари. А в 1977 г. рыцарь умирает, оставив огромное культурное (и финансовое) наследство, позволившее безбедно существовать его многочисленным детям (и женам). Он был официально женат четыре раза. С Милред Харрис прожил всего пару лет (1918–1920). Лита Грей продержалась четыре года, осчастливив супруга парой сыновей и (по утверждению одного из биографов) став прообразом набоковской Лолиты. Полет Годдар «удержалась в седле» уже восемь лет и, переехав в конце жизни в Швейцарию, вышла замуж за Эриха Марию Ремарка. Самым продолжительным оказался брак с Уной О’Нил (с 1943 г. до конца его дней), которая была на 36 лет моложе Чаплина. Она стала матерью его восьмерых детей (всего их было 11), родив последнего ребенка, когда супругу было 72 года.

Маленький Бродяга стал одним из самых тиражируемых образов в массовой культуре XX века. Ему подражали индиец Радж Капур (в фильме «Господин 420»), французский актер и режиссер Жак Тати, прославленный советский цирковой клоун Карандаш и немало других талантливых актеров. Бродяжка был настолько популярен, что устраивали даже конкурсы его двойников. Как утверждают, однажды сам Чаплин инкогнито принял участие в таком конкурсе, однако занял лишь почетное 3-е место.

18 апреля

1930 – в Москве родился Натан Яковлевич Эйдельман (умер в 1989), историк, писатель, блестящий рассказчик. Окончив в 1952-м исторический факультет МГУ, преподавал историю в вечерней школе, работал научным сотрудником в Московском областном краеведческом музее. Подобные должности вряд ли сулили блестящие перспективы. Однако, работая в архивах, Эйдельман открывал бездну неведомого в, казалось, давно изученном. В 1965 г. он защитил кандидатскую диссертацию «Тайные корреспонденты „Полярной звезды“», публикация которой открыла немало тайн интересующимся русской историей. На его лекции вскоре стала буквально ломиться московская интеллигенция. За право выпустить книги Эйдельмана боролись (и борются поныне) лучшие издательства страны. Его героями были декабристы Лунин и Раевский, император Павел I и «последний летописец» Карамзин, лицейский класс Пушкина («Прекрасен наш союз») и близкий друг поэта Иван Пущин («Большой Жанно»). Нередко «героями» произведений Эйдельмана становилась целая эпоха («Твой 18-й век», «Грань веков»). Всего не перечесть.

В.И. Порудоминский, один из друзей писателя, в предисловии к книге «Твой 18-й век» отметил его блестящее умение связать великое и малое, трагическое и смешное: «Из наименования обыкновенного кота Иваном Ивановичем возникает дело об оскорблении фаворита Елизаветы Ивана Ивановича Шувалова». Злосчастный кот помогает точнее понять придворную жизнь елизаветинского времени, «где здравое и безумное смешивается в различных сочетаниях, легко переходя одно в другое».

Советский еврей Эйдельман не касался в своих произведениях «еврейской темы», но однажды всё же вступил в полемику с писателем В. Астафьевым. В августе 1986 г. Эйдельман написал открытое письмо, в котором обвинял Астафьева в нелюбви к инородцам, евреям и грузинам. В. Астафьев, в свою очередь, обвинил Эйдельмана в написании «черного» письма, «переполненного не просто злом, а перекипевшим гноем еврейского высокоинтеллектуального высокомерия». Во втором письме Астафьеву Эйдельман писал: «В диких снах не мог вообразить в одном из властителей дум столь примитивного животного шовинизма, столь элементарного невежества». В период гласности эта переписка привлекла большое общественное внимание. Эйдельман способствовал ее распространению в самиздате (впоследствии она была опубликована в журнале «Даугава», № 6, 1990). Но здесь, скорее, звучал не «голос крови», а врожденное стремление к справедливости.

И всё же не стоит возводить Эйдельмана в ранг «диссидента». Он был талантливым Историком (с большой буквы). Вот еще одно наблюдение В. И. Порудоминского: «И в устной, и в письменной речи Н. Эйдельмана нередко возникали сложности с формой глагольного времени: в одной фразе (и без того непременно энергетически насыщенной) сталкиваются, перебивая друг друга, прошлое, настоящее, будущее. Это тоже от личности, от мироощущения».

 

25 апреля

1900 – в Вене родился Вольфганг Эрнст Паули, будущий лауреат Нобелевской премии по физике. Его отец, профессор биохимии, был родом из пражской еврейской семьи, перешедшей в католицизм. Мать, Берта Паули (в девичестве Шютц), была писательницей, связанной с венскими театральными и журналистскими кругами. По стопам матери пошла и Герта, младшая сестра Вольфганга, ставшая актрисой и писательницей. Крестным отцом его был знаменитый физик и философ Эрнст Мах (в честь него второе имя Вольфганга).

В 18 лет Паули поступил в Мюнхенский университет, где его учителем стал известный физик Арнольд Зоммерфельд. Уже через три года талантливый ученик получил докторскую степень и отправился в Геттинген. Поработав рядом с Максом Борном, Паули перебрался в Копенгаген, где стал ассистентом самого Нильса Бора. Здесь подружился с ещё одной будущей знаменитостью – Вернером Гейзенбергом. После Копенгагена работал в Гамбурге, Принстонском университете (США), Цюрихской высшей электротехнической школе (Швейцария).

С его именем связаны описание «спина» элементарной частицы, теоретическое предсказание нейтрино (экспериментально подтверждено в 1954 г.), «принцип Паули» (или «принцип запрета»), за открытие которого Паули удостоили Нобелевской премии (1945 г.). На его счету немало и других престижных научных наград. Последней была медаль имени Макса Планка (1958 г.), вскоре после получения которой Паули скончался в Цюрихе от рака.

Среди физиков о Паули ходит немало анекдотов, один из которых повествует, что Гейзенберг направил другу письмо с изложением новой теории. В ответном письме Паули нарисовал квадрат с надписью: «Я могу рисовать, как Тициан». Внизу же приписка мелким почерком: «Не хватает только деталей». Друзья, желавшие обкатать новые идеи, нередко направляли их на рецензию Паули, славившемуся умением выявлять малейшие неточности.

Сравнительно недавно была опубликована переписка Паули с Карлом Густавом Юнгом, знаменитым философом и психологом. Их диалог продолжался более четверти века, и учение Паули о психофизической действительности единения еще ждет своего доступного изложения.

Феликс ГИМЕЛЬФАРБ