Ближневосточный саммит вряд ли следует проводить в Москве

«Дорожная карта» мертва, и он «не видит возможности для удачного продолжения переговоров между Израилем и Палестинской автономией», но, впрочем, «приветствует любой диалог между этими сторонами». Всё-таки лучше пусть разговаривают, чем стреляют друг в друга.
Однако никаких изменений на этих переговорах в обозримые сроки профессор не ждет. Нет, он оптимист, только просит уточнить значение этого слова. Пессимист, как можно догадаться, в его понимании – это человек, который совсем уж безнадежно смотрит на вещи. Например, считает, что ситуацию на Ближнем Востоке не исправить никогда. Верно, исправить трудно. Но и в отчаяние впадать незачем.
«У большинства стран существуют неразрешенные вопросы», – замечает Заки Шалом. Например, Россия полемизирует с Японией по поводу Курильских островов. Китай ведет территориальные дискуссии с Индией. У Пакистана многообещающие разногласия с той же Индией насчет Кашмира. «В Южной Америке также существует множество подобных территориальных споров. Страны не начинают войну по поводу каждого спорного вопроса. Они живут с этим и ждут, когда придет подходящее время и сложатся благоприятные обстоятельства для примирения между сторонами». Заки Шалому «не кажется, что сейчас для Израиля и Палестинской автономии сложились благоприятные обстоятельства для примирения. Лучшее, что можно сделать сейчас, – воспитать новое поколение лидеров, которые понимали бы, что есть проблемы, которые не могут быть решены в один момент».
В общем, давайте дождемся будущих поколений.
Отдельной, хотя и вовсе не главной темой в интервью явился ближневосточный саммит в Москве, о котором так много сегодня говорится в Кремле и на Смоленской площади. Профессор не возражает: «Я приветствую идею конференции, которую предложил Владимир Путин». Однако чтобы этот саммит был успешен, полагает израильский эксперт, нужно обеспечить три условия. Во-первых, сторонам нельзя навязывать участие в конференции, они должны прийти на нее по собственной воле. Во-вторых, участники не должны прибегать к взаимным обвинениям по замедлению мирного процесса, но должны быть готовы к конструктивному диалогу, слушать собеседника и стремиться понять его позицию. В-третьих, на конференцию не следует возлагать слишком больших надежд. Вот если эти условия будут обеспечены, то он не видит причин, чтобы Израиль отказался от участия в саммите.

«Отвратительный визит»

Мнение оптимиста Шалома разделяют в его стране далеко не все. Многим оно представляется слишком оптимистичным. Что подтвердилось сравнительно недавно, в конце марта, когда министр иностранных дел России Сергей Лавров посетил Израиль.Визит его прошел почти незамеченным.
Загадки тут никакой не было: глава российского МИД просто затерялся в толпе высоких гостей, посещавших тогда Святую Землю. Да и внимания ему, если сравнивать с Ангелой Меркель, Кондолизой Райс, Диком Чейни, уделялось поменьше.Пожалуй, это было к лучшему.
Поскольку встречи Лаврова с израильскими политиками прошли в нервной обстановке и увенчались небольшим скандалом. Хотя задумывались они совсем иначе: отмена визовых ограничений для граждан двух стран предполагала атмосферу праздника. Увы, праздника не получилось, ибо само решение о безвизовом режиме было принято еще в начале года и не явилось сюрпризом для публики, а после отъезда Лаврова и вовсе слегка застопорилось. Других же поводов для радости в наличии не оказалось.
Российский гость приезжал затем, чтобы окончательно убедить израильтян в необходимости провести в Москве конференцию по Ближнему Востоку. Эту идею в Кремле всё настойчивее пытаются претворить в жизнь. Однако ни министр иностранных дел Ципи Ливни, ни президент Шимон Перес энтузиазма по данному поводу не проявили. В итоге, как пишет израильская пресса, Сергей Лавров выглядел очень раздраженным и слегка успокоился лишь на встрече с премьером Эхудом Ольмертом. А напоследок высокие договаривающиеся стороны обменялись прямыми грубостями. Российский гость заявил в интервью «Джерусалем пост», что Россия намерена провести ближневосточную конференцию в июне вне зависимости от того, нравится это Израилю или нет. В ответ официальный источник в Иерусалиме назвал визит министра иностранных дел РФ «отвратительным».
Таких слов за все годы, прошедшие с тех пор, как Москва и Тель-Авив установили дипломатические отношения, никто еще не произносил. Если высказываться прямо, то следует говорить о полноценном кризисе в этих отношениях. О резком их похолодании, в какой-то степени напоминающем стилистику разборок между Россией и некоторыми странами СНГ. То есть Москва стремится как можно деятельнее участвовать в процессах, происходящих в том же Израиле, а ее очень убедительно просят отойти в сторону и не вмешиваться в чужие внутренние дела. Тональность диалога становится всё раздраженнее, и вот уже дело дошло до определения «отвратительный».
Но почему Израиль так противится проведению ближневосточного саммита в Москве? Чем знаменитая столица России хуже безвестного Аннаполиса? Попробуем разобраться.

Скучная история

…В начале был слух. Глухие намеки и речи о дипломатической преемственности. Сообщения о том, что после конференции в Аннаполисе Россия надеется провести новый саммит, который будет посвящен всесторонним усилиям по ближневосточному урегулированию. Чуть позже, на условиях анонимности, намерения Москвы провести у себя такую встречу подтвердили в российском посольстве в Израиле.
Израильтяне реагировали с подчеркнутым отчуждением. Задолго до провального визита Лаврова Эхуд Ольмерт, когда его спросили о грядущем саммите, ответил, что это «одна из двадцати неподтвержденных идей», выдуманных со скуки безответственными журналистами. Еще жестче высказалась Ливни, которая заявила, что не видит смысла в проведении новой конференции по Ближнему Востоку.
В переводе с дипломатического на обычный человеческий язык это означало, что израильтяне не нуждаются в услугах Кремля. Хуже того: они сильно разочарованы в России. В самом деле, давно прошли времена, когда премьер (тогда его звали Ариэль Шарон) именовал Путина «настоящим другом Израиля» и обнимался с ним в Кремле. Впрочем, и тогда эта фраза никого не обманывала. Все познается в сравнении, и, сопоставляя внешнюю политику СССР и РФ, Шарон имел основания похвалить российского президента и даже с восточной щедростью приукрасить его заслуги. Впрочем, тогда, почти пять лет назад, у Шарона уже накопились вопросы к своему российскому союзнику по борьбе с терроризмом.
Общаясь с ним в Москве в 2003 г. и комментируя позицию Кремля позже, он с нарастающей тревогой говорил о российской помощи Ирану в создании «мирного атома», дружбе с Ясиром Арафатом и контактах с палестинскими радикалами. И всё же вмешательство России в ближневосточные дела было еще слабым, поэтому израильская политика по отношению к Кремлю строилась на принципах демонстративной приязни. К тому же израильтяне тогда еще надеялись, что Москва сумеет оказать хоть какой-то нажим на бывших своих друзей из экстремистских арабских организаций. Наконец, в ситуации, когда предельно жесткая риторика Шарона способствовала ухудшению отношений Израиля с Западной Европой, его встреча с главным российским Контртеррористом обретала особый смысл.
С тех пор противоречия между Россией и Израилем заметно усугубились. По разным причинам, среди которых самой болезненной остается поддержка Россией Ирана. А самой главной – заметное похолодание в отношениях между Кремлем и Белым домом, с подачи которого Москва и вытесняется из ближневосточного пространства. И если израильтяне раньше противились такому вытеснению, то сегодня его одобряют.
Правда, особого значения всё это не имеет.
Простодушный Буш мог заявлять, радуясь некоему «прогрессу» на конференции в Аннаполисе, что желает до конца своего срока достичь мира на Ближнем Востоке. Если американский президент не лукавил, то он был и остается единственным политиком на Земле, который верит в эту возможность. С ним, на свой лад, солидарен разве что Муаммар Каддафи, который недавно почтил своим присутствием конференцию Лиги арабских стран и выступил с эксклюзивным мирным планом. Мол, все мусульмане должны объединиться в одно государство, а Израиль с Палестиной – в другое, и тогда все помирятся и забудут про войны. Говорят, ему даже аплодировали.
Всем остальным, начиная с профессора Шалома, ясно, что в ближайшие годы, если не десятилетия, никакого мира на Святой Земле, к сожалению, не будет. И не только между Израилем и арабами. Не просматривается даже замирение в конфликте Махмуда Аббаса с лидерами «Хамаса», изгнавшими его из Газы.
В этой ситуации говорить можно лишь о неких демонстративных мерах. Применительно к России – об имитации политического влияния. Или о ностальгии по тем временам, когда мир не был однополярным, и две супердержавы, как умели, сдерживали страсти на Ближнем Востоке.

Друзья, не бойтесь Ахмадинеждада!

По-видимому, только этим и можно объяснить активность Лаврова в Иерусалиме. Путинская Россия примеряет на себя лавры брежневского Союза и, отражаясь во внешнеполитическом зеркале, сама себе очень нравится. Но только себе самой, а также отдельным арабским лидерам вроде египетского президента Хосни Мубарака, которого в марте по-царски принимали в Москве. Поставив подпись под соглашением о ядерном сотрудничестве, египетский гость окончательно убедился в необходимости московского саммита…
Впрочем, Путина и Мубарака в этом вопросе объединял еще один мотив. Оба лидера в равной степени боятся усиления Ирана, чье влияние с каждым месяцем становится всё заметнее. Тегеран вмешивается в иракские дела, не встречая особых препятствий со стороны Белого дома. Тегеран негласно поддерживает «Хамас» на Территориях. Тегеран вместе с Дамаском стоят за «Хизболлой» в Ливане. Если так дальше пойдет, то Америке, Европе и Израилю придется либо договариваться с Ахмадинеджадом, либо усмирять его другими доступными средствами, и в любом случае мнение Москвы никого интересовать не будет. В общем, за что боролись – на то и напоролись. Долгий роман Москвы с Тегераном обернулся для России чувствительными внешнеполитическими потерями.
В Израиле эту тему после визита российского министра иностранных дел комментировали с таким безжалостным сарказмом, что вчуже можно было посочувствовать организаторам саммита в Москве. Неполиткорректные реплики Лаврова лишь подливали масла в огонь, и местные политологи в ответ высказывались о России с яростью, действительно напоминавшей о советских временах тесной дружбы Леонида Ильича с молодым героем Арафатом. Кремлю припоминалось всё. И ядерное топливо для Ирана, и поставки режиму Ахмадинеджада системы противоракетной обороны, и лицемерная позиция в Совете Безопасности ООН, и заигрывания с Сирией, «Хизбаллой», «Хамасом».
«Россия не может усидеть на двух стульях, –убежден автор «Джерусалем пост». – Она не может мнить себя возмутителем спокойствия и другом еще более ужасных смутьянов, а затем изображать удивление, когда смута, которую она раздувает, вырывается из-под контроля и ударяет по российским интересам». Если же Москва не заинтересована в том, «чтобы Иран взял верх над США», да и саму Россию окончательно вытеснил из региона, то «ей следует по-настоящему присоединиться к международной кампании, призванной вынудить Иран к отступлению, –
а не препятствовать этой кампании. Если Россия радикально изменит курс и присоединится к сторонникам мирного решения, она сделает для установления мира больше, чем способны тысячи конференций».
Размышляя вслух о стиле российской политике, автор даже сравнивает ее с «властностью бандита». Это, пожалуй, перебор: респектабельнейший Сергей Лавров совсем не похож на пацана с распальцовкой. Однако на гостеприимного хозяина мирной конференции он похож еще меньше.
Между тем свою игру в саммит россияне продолжают вести с неостывающим азартом. Недавно в столице РФ тепло принимали Аббаса, который выразил полнейшую готовность поучаствовать в этом мероприятии. Чуть раньше агитировать израильтян в пользу мирной конференции в Москве приезжал Игорь Иванов – бывший министр иностранных дел и экс-секретарь Совета безопасности России. К сожалению, этот визитер тоже большую часть своих речей посвятил безуспешным попытками уговорить собеседников «начать переговоры с „Хамасом“», тогда как Запад, по его словам, должен «вступить в диалог с Ираном». При том, что за кулисами большой политики такие диалоги, возможно, ведутся, трудно придумать что-либо менее уместное для разговоров на публику, чем речи Иванова. Особенно его рассказы о том, что, даже если Иран обзаведется ядерным оружием, Ахмадинеджад будет «не в силах уничтожить Израиль».
То ли Игорь Иванов просто сотрясал воздух, то ли искренно не понимал, какую угрозу видят израильтяне в ядерном Иране. Ошибочно или нет, но там безусловно верят в то, что безумные муллы попытаются сбросить ядерную бомбу на Израиль даже ценой самоуничтожения. И говорить в Иерусалиме о том, что не надо бояться Ахмадинеджада с бомбой – это наилучший способ настроить хозяев против себя и против России.
Игорь Иванов приезжал в Израиль на международную конференцию «Россия, Ближний Восток и вызовы радикального ислама». А в мае Хосни Мубарак собирается провести у себя в Шарм аш-Шейхе мини-саммит с участием Джорджа Буша, а также лидеров Израиля, Палестины и короля Иордании. Похоже на то, что вообще наступает эпоха таких локальных встреч, на которых политики будут пытаться медленными шагами двигаться в сторону взаимопонимания.
Найдется ли в этом ряду место для московского саммита? Маловероятно. Подобные встречи вряд ли имеют смысл, когда в них не участвует одна из двух главных сторон в конфликте. И если Сергей Лавров всерьез говорил о готовности провести московскую встречу без Израиля, то непонятно, зачем она нужна. Разве что для «закрепления» холода в отношениях между Россией и Израилем. Но это вряд ли является целью внешней политики Кремля на Ближнем Востоке, при всем своеобразии этой политики.

Илья МИЛЬШТЕЙН