Возвращение крупного поэта

Вначале 1980-х гг. меня познакомил с Аркадием Штейнбергом мой друг – поэт и литературовед Вадим Перельмутер. В доме, куда он меня привел, – хорошей московской квартире – всё было необычно. Уже на пороге вас встречал огромный ньюфаундленд Фома Кузьмич. Далее по коридору вы могли пройти в обширную комнату, которая служила мастерской хозяину. Тут его картины, скрипка на стене, фисгармония, краски, кисти, книги, в том числе очень редкие, из разряда антикварных, и те, что созданы самим хозяином. Правда, на обложках стояли имена Джона Мильтона, Ван Вэя, Бертольда Брехта… И только внутри книги можно было прочесть: «Перевод Арк. Штейнберга».
Среди переводчиков у Аркадия Акимовича был непререкаемый авторитет, он вел и семинар по переводу при Союзе писателей. В этот семинар стягивались молодые авторы, явно отмеченные талантом. И быстро становились его друзьями, собеседниками, соседями по летней деревенской жизни.
В свои 70 с лишним Акимыч (так называли его друзья) выглядел артистично, ярко. Он был поэтом или художником в широком, обобщающем смысле этих слов. И вместе с тем он много работал физически. У него были руки плотника. Акимыч действительно владел плотницким инструментом, как и кистью художника, пером поэта, рыболовными снастями, медицинскими инструментами, скрипкой. В стихотворении 1940 г. он, пытаясь «угадать себя», писал:

Но в глазах, в изборожденной коже,
В каждой капле с радужной каймой
Наобум я различаю всё же
Возраст века, вечный возраст мой.
Он был моложе календарного века всего на семь лет, 1907 года рождения.
1900-е гг., Одесса. Отец – Аким Петрович Штейнберг – успешный врач. С пяти лет Аркадий занимался на скрипке у знаменитого педагога Петра Столярского. Учился в реальном училище, был скаутом. Читать выучился в три года сам и читал потом запоем. Уже в детские годы прочитал от корки до корки Большой энциклопедический словарь и Еврейскую энциклопедию в 16 томах. Благодаря немке-гувернантке в совершенстве освоил немецкий язык и прочел множество книг по-немецки. В школе поразил учителей чтением наизусть «Слова о полку Игореве», в награду получил том Пушкина. В общем, мальчик одаренный, ему бы учиться, учиться и учиться, как говорил один из организаторов того, что произошло вскоре. А произошло – революция, Гражданская война, хаос в образовании, тиф, от которого Аркадий и его мать чуть было не погибли…
В 1921 г. отец получает новое место работы в хорошо знакомой ему Москве (он окончил Московский университет) и вся семья переезжает в столицу, где Аркадий заканчивает немецкую школу и поступает в лучший художественный вуз того времени – ВХУТЕМАС. Полученного образования ему с лихвой хватило, чтобы стать художником с собственным стилем. Но Аркадий увлекается поэзией, пишет стихи, и его печатают в самых известных в 1920-е гг. изданиях.
Его стихи отмечают такие стилистически разные поэты, как Маяковский, Багрицкий, Георгий Шенгели, Максимилиан Волошин. Сам Штейнберг говорил, что он учился у многих, но огромное влияние на него оказал Эдуард Багрицкий, поэт и человек вдохновенный и вдохновляющий. Фактически же у Штейнберга не было периода ученичества, он сразу выступил со стихами такого градуса и мастерства, которые ощущаются и спустя 70 с лишним! По воспоминаниям Семена Липкина, когда Штейнберг в конце 1920-х гг. появился в Одессе, он в глазах местной поэтической молодежи уже выглядел мэтром. Вскоре сам Липкин переехал в Москву, и тут уж они сдружились со Штейнбергом, Арсением Тарковским и Марией Петровых, составив дружественную группу, названную кем-то из них полушутливо «Квадригой». Штейнберг был лидером. Все четверо были очень разными поэтами, объединяло их стремление к поэзии мысли, выраженной традиционной формой. Такой стих и стиль назовут неоклассикой. Начинались 1930-е гг., и неоклассика оказывалась явно не ко двору. Как, впрочем, и авангард. Как бы в подтверждение этих примет Штейнберга обвинили в формализме за стихотворение без рифм! Петровых, Липкина и Тарковского в ту пору практически не печатали, так что и обвинять было не в чем.
И в этот момент, благодаря поэту Георгию Шенгели, Штейнберг и его друзья начинают заниматься переводом. Работать надо было много, но платили хорошо. Штейнберг вспоминал, что они с Тарковским «весьма и весьма в этом плане процветали».
В пересказе всё выглядит довольно гладко. На самом деле было, конечно, сложнее. Жизнь вовсю бушевала. К 30 годам поэт успел трижды жениться, у него уже было два сына и должен был родиться третий ребенок, он построил себе двухэтажный дом в Тарусе. Всё это потребовало немалой энергии! Но энергия расходовалась плодотворно, человек рос, мужал, в том числе вырабатывал свой поэтический стиль... И внезапно был, как говорится, на полном скаку, остановлен.
В ночь с 1 на 2 ноября 1937 г. Аркадий Штейнберг был арестован. Как выяснилось впоследствии, арест был связан с переводческой деятельностью. Дело в том, что Штейнберг и Тарковский переводили одного черногорского поэта-коммуниста, но фактически писали за него. Затем Тарковский вышел из этого предприятия, Штейнберг стал работать один. И в какой-то момент черногорцу стало почему-то обидно и он написал в известные органы донос о якобы антисоветских высказываниях своего переводчика. Машина завертелась. Тройка судила быстро: не признавшему вины поэту дали восемь лет. В лагере его спасали навыки художника – большую часть двухлетнего пребывания на Дальнем Востоке работал оформителем. Не опустила рук и мама Зинаида Моисеевна, работавшая в то время в санаториях для высокопоставленных деятелей. Ей удалось убедить Ворошилова в необходимости пересмотра дела сына, а уж Ворошилов попросил об этом Вышинского. Сыграла на руку и смена наркомов: на смену Ежову пришел Берия. Состоялся совершенно фантастический пересуд, даже с адвокатом. В результате Штейнберг был признан невиновным и вскоре отправился домой.
Дома его ждал уже и третий сын – Борух, которого он еще не видел. Здесь, забегая вперед, надо сказать, что оба сына от третьей жены, Валентины Георгиевны, – Эдуард и Борух – стали замечательными художниками. Эдуард Штейнберг известен в России и в мире как один из крупнейших представителй неоавангарда. Борух (к сожалению, умерший несколько лет назад) – как никто другой сумел развить достижения русского авангарда на основе глубокого проникновения в иудаику.
Итак, всё закончилось благополучно, но «за углом», через каких-то пару лет поджидала война…
На нее Аркадий Штейнберг пошел добровольцем. Его сразу направили в политуправление Южного фронта. А там, в свою очередь, как знающего немецкий язык – в отдел по борьбе с политико-моральным состоянием противника. В частности, Штейнберг писал по-немецки агитационные стихи, которые печатались большими тиражами на листовках и разбрасывались с самолетов над позициями противника.
Одним из начальников Штейнберга на фронте был некоторое время Леонид Брежнев. Штейнберг вспоминал его с большой теплотой и совсем не потому, что именно Брежнев повесил ему на грудь медаль «За боевые заслуги». Медаль он получил более чем заслуженно, останавливая «бегущие батальоны». Брежнев понравился ему тогда своей человеческой нормальностью.
В 1944 г. Штейнберг в звании майора на территории Румынии. Здесь он получает приказ организовать отдел по работе с населением противника. Должность с огромными полномочиями – от назначения советских военных комендантов в румынских городах, до изъятия ценностей из банков и разведработы. Таков был этот фронт деятельности с ежедневными докладами в Ставку Верховного Главнокомандующего. Вскоре Штейнберг был награжден Орденом Отечественной войны первой степени. В общем, работал человек вполне на своем месте. Но и попадал в сложные ситуации, среди которых были конфликты с румынскими коммунистами. Вскоре он снова, как и в 1937-м, по доносу оказывается арестантом в львовской тюрьме, где происходит фантастическая история.
Штейнберг попросил разрешения организовать в пересылке художественную мастерскую. Ему разрешили, и вот эта мастерская уже обслуживает весь город. Как-то туда зашел начальник пересылки капитан Петровский, и тут выяснилось, что он знал отца Штейнберга. А далее узнается, что дела на арестованного никакого нет, и значит, надо его отпускать. Но нити судьбы плелись по-другому: родные всюду писали, требуя пересмотра дела, Штейнберга вызвали в Москву на пересмотр и припаяли роковые 8 лет за превышение служебных полномочий, за то, что всю войну собирал солдатские песенники противника.
На сей раз в лагере его спасли медицинские познания, унаследованные от родителей: большую часть срока проработал в лагерной больничке. Лечил и буквально спасал людей, например, замечательного художника Бориса Свешникова, с которым потом дружил всю жизнь. 1948 г. стал для него годом возрождения как поэта. Любовь, не имевшая никакой перспективы на счастливое разрешение, вызвала к жизни цикл пронзительной любовной лирики.
В 1952-м закончился лагерный срок, но еще два года провел неподалеку на поселении. И только после смерти тирана вернулся в Москву, и на этот раз судимость была снята. Началось наконец «мирное время». Можно было вернуться к переводческой работе, к картинам, к стихам. Снова он в любимой Тарусе, где строит новый дом, где становится одним из составителей знаменитого альманаха «Тарусские страницы». В Тарусе вокруг Штейнберга собирается компания художников, литераторов. Это время отмечено новыми творческими взлетами.
Позднее поэт переселяется в деревню Юминское Калининской области, где тоже вокруг него друзья, которых он приобщает к приречной жизни (выросший у моря, не мог без воды). Возле реки он и умер в 1984 г. В декабре прошлого года друзья и почитатели таланта Штейнберга отметили его столетие. Но на самом деле у поэта нет возраста, его возраст измеряется тем, как долго живут его стихи. А стихам Аркадия Штейнберга уготована большая жизнь.
При жизни поэту не удалось издать книгу своих оригинальных стихов. Две замечательные книги вышли посмертно благодаря его другу Вадиму Перельмутеру. Одна из них – «Вторая дорога» – вышла совсем недавно в Москве, презентация состоялась в Музее Цветаевой. Стихи из книги представлены на этой странице. Замечу также, что презентация сборника в Германии состоялась в еврейском культурном обществе «Акцент» в городе Галле.

Сергей БИРЮКОВ