Человек, дарящий свет

Одна, но пламенная страсть Леонида Зискинда

В небольшой уютной квартире Леона Исааковича Зискинда всё говорит о профессии хозяина: у окна – мольберт с неоконченной работой, на тумбочке – портрет внука, кругом разложены краски, уголь, мелки. В центре комнаты на столе – деревянная менора, детище мастера, изготовленное по его чертежам. Она отличается от традиционной. Верхняя часть представляет собой зеркально отображенную букву «шиен», что на иврите обозначает имя Б-га. У основания зеркально отображены соединенные буквы «гимель» и «йуд», третья и 13-я буквы ивритского алфавита, что в сумме дает 13 – возраст бар-мицвы, вступления еврейского мальчика во взрослую религиозную жизнь. В центре нижней части – объемная звезда Давида. Тем самым эта менора, по замыслу автора, символизирует жизненный и духовный путь еврея от бар-мицвы до постижения Б-га.
Превратить эскизы в рукотворное чудо Зискинду помог руководитель общества изобретателей Кёльна Зиновий Гольдберг. Он оформил документацию для патентного бюро в Мюнхене и нашел мастера, который воплотил идею в дереве. В 2007 г. менора экспонировалась на выставке в Нюрнберге среди работ кёльнских изобретателей. Сегодня Леон Исаакович одержим идеей воплощения своего замысла в металле. В меноре он видит символ еврейства: она дарит людям счастье, мир, тепло, и каждый человек получает от ее пламени свой луч, свою божью искру. А для самого Зискинда это еще и свет из далекого детства…

Сладкий ребенок

1 мая 1916 г. в многодетной семье Зискиндов появился пятый ребенок, которого назвали Леоном. Он родился художником. Живописные уголки крошечного городка Лялов в Западной Польше как будто позировали начинающему мастеру. Родители, несмотря на бедность, покупали ему мел, карандаши, бумагу. Как большинство польских евреев, Зискинды строго придерживались религиозных традиций. В пять лет Леон пошел учиться в хедер. Преподаватели, друзья и родственники «переселялись» в его альбом для рисования. Количество написанных картин росло, и ответ на вопрос о будущей профессии был один: в 1932 г. Леон стал студентом Варшавского художественного училища. К этому времени семья переехала в соседний более крупный город Лощово.

В тылу врага

Последний курс художественного училища окончить не удалось – 1 сентября 1939 г. началась Вторая мировая война. За три дня красавица Варшава превратилась в руины. Евреев выслеживали, хватали и отправляли в гетто. Юному художнику удалось добраться домой в Лощово. В городе, 70% населения которого составляли евреи, царил немецкий порядок. Ежедневно по приказу комендатуры еврейская община выделяла сто мужчин для тяжелых работ. Теперь вместо кистей и красок Леон держал в руках лопату. В конце декабря молодая немка, сотрудница комендатуры, шепотом сообщила Леону, что евреев на следующий день начнут отправлять в гетто. Той же ночью Зискинд решил бежать в СССР. Семья пребывала в нерешительности, и на восток он поехал один…

Побег из ада

Добравшись до Варшавы, Леон стал искать сокурсников. Собралась группа из одиннадцати молодых евреев, решено было пробираться до восточной границы Польши. Дождались поезда, расселись по разным вагонам, встретились лишь на конечном пункте. Наступление 1940 г. встретили среди сугробов вблизи берегов Буга. По известному адресу нашли польского крестьянина, нелегально переводившего евреев через Буг на территорию СССР. Заплатив ему, двинулись в путь. Через несколько часов проводник сказал: «Под нашими ногами Буг, а там – русские. Идите!» Пройдя совсем немного, смельчаки попали под пулеметный обстрел.
Леон очнулся в глубокой снежной яме. С трудом выбравшись из нее, он побрел навстречу своему еврейскому счастью. «Wohin gehst du?» – услышал он за спиной и, обернувшись, увидел немца с огромной собакой. Дуло автомата уперлось Леону в грудь. Сердце ушло в пятки, но он овладел собой и выпалил название села на восточном берегу Буга, которое велел запомнить крестьянин. «Так ты идешь в другую сторону. Возвращайся назад», – сказал немец и указал рукой за реку. Всю дорогу беженец ждал пули в спину. Каково же было его удивление, когда возле первой хаты крестьянка, ставшая недавно в соответствии с пактом Молотова-Риббентропа гражданкой СССР, радушно пригласила его в дом, накормила и уложила спать.
Проснулся Зискинд от громкого разговора: над ним склонились пять советских пограничников. Было приказано идти в комендатуру. Вскоре выяснилась причина радушия крестьянки: за каждого пойманного перебежчика советская власть платила 50 руб. Офицер устроил допрос, а когда услышал, что пойманный – художник, очень растрогался, сообщив Зискинду, что он – архитектор. В тот день десятки польских евреев ждали своей участи в стенах комендатуры, но отпущен был только Леон. Ему приказали ехать во Львов.

«В Ташкент – город хлебный»

Львов, где нашли временный приют сотни тысяч польских евреев, встретил Леона холодом и нуждой. Зискинду казалось, что война охватит весь земной шар. Хотелось уехать как можно дальше на восток, отсрочить смерть. В детстве он прочел в польском переводе книгу А. Неверова «Ташкент – город хлебный». Средняя Азия казалась голодному и изможденному Леону раем. Поэтому на вопрос о месте распределения сотрудница бюро услышала четкий ответ: «В Ташкент – город хлебный».

Через три месяца набралась группа беженцев на поезд в Среднюю Азию. Ехали долго, по мере продвижения на восток вагоны пустели. Вот и долгожданная столица Узбекистана! Сердце Леона забилось в унисон стуку вагонных колес. Он с надеждой вслушивался в зачитываемый список профессий, но Ташкенту художники не требовались. Наконец, в Намангане пригласили выйти художника...

Талант как средство выживания

На следующий день после приезда Леон приступил к работе в мастерской по изготовлению вывесок, а через неделю ему предоставили вполне сносное жилье. Плохое знание русского и полное незнание узбекского языка не стало препятствием ни в работе, ни в общении: появились друзья и многочисленные заказы. Но думал он о Ташкенте, понимал, что способен на большее, чем изготовление стендов и вывесок. Не увольняясь с работы, без постоянных документов он отправился в город своей мечты и прямо с вокзала двинул в художественное училище. Директор высоко оценил профессиональное мастерство Леона и предложил ему должность преподавателя и комнату в общежитие.
На новом месте всё нравилось, но не устраивала низкая зарплата. Друзья помогли перейти на работу в фотоателье, а затем – в мастерскую по изготовлению портретов руководителей партии и правительства. Отсутствие нормальных документов стало препятствием в работе, и как-то глубокой ночью директор повел Леона в местное отделение НКВД. Рано утром Зискинд получил паспорт гражданина СССР. А тем временем фашистская угроза приближалась к границам его новой родины. Поздно вечером 22 июня 1941 г. почтальон вручил Леону повестку в военкомат…

Боец трудовой армии

Утром 23 июня комиссар выстроил новобранцев во дворе военкомата и объявил: «С этой минуты вы – бойцы трудовой армии. Наш путь – на Урал». И спросил, есть ли среди солдат художники. Утвердительно ответил только Леон. В теплушках доехали до станции Верхняя Пышма севернее Свердловска. В обязанности Зискинда входило обустройство и оформление цехов, корпусов эвакуированных предприятий и бараков для жилья. Он работал по 15 часов в сутки. Первым лозунгом, который написал Зискинд, был: «Всё для фронта, всё для победы!». К концу 1943 г. трудовую армию расформировали и Леону выдали повестку на фронт. В шесть утра вместе со всеми он стоял у военкомата, ожидая транспорт. «Рядовой Зискинд, вы поедете в 12 часов», – неожиданно распорядился командир, повесив на дверях военкомата замок. Но ни в 12 часов этого дня, ни в последующие дни двери не открывались. Вскоре специально за Леоном приехал начальник строительного треста А. М. Лерман и пригласил его вольнонаемным по специальности в Свердловск. Под руководством Лермана Леон трудился еще многие десятилетия...

Любимый город

Свердловск Зискинд полюбил всей душой и дарил расцветающему городу свой труд. С гордостью входил он в здания гостиниц, школ, домов культуры и больниц, которые ему пришлось оформлять. В Свердловске Леон встретил любимую женщину, здесь у них родился сын.
Вскоре после войны Зискинд узнал о гибели своей большой семьи. Жив остался только младший брат, освобожденный американскими войсками из концлагеря в Западной Германии и уехавший жить в Израиль.
В начале 1960-х в гараже Леона появилась новенькая «Волга». Свой первый автопробег он совершил на родину, в Западную Польшу. Там его считали погибшим. Бывшие соседи были поражены, увидев Зискинда живого и здорового, с семьей и на шикарном автомобиле. От них узнал подробности гибели евреев родного города.
Шестидесятые годы запомнились Леону интересной работой на Средуралстрое под руководством военного друга А. М. Лермана. Комсоргом там работал Б. Н. Ельцин. Правда, с ним Леон сталкивался не часто: партийные и комсомольские руководители привлекали его только как фотохудожника.
Просторная квартира Зискинда в центре Свердловска была одновременно и мастерской, и выставочным залом. Горожане также знакомились с его творчеством на выставках в краеведческом и художественном музеях. В начале 1990-х сын уехал в Кёльн. Леон Исаакович никак не мог покинуть любимый город, друзей, свои картины. Решился на этот шаг только в конце 2004-го...

Свет отдает детям

Каждое утро, не изменяя традиции, Зискинд начинает с пробежки. «Правда, последнее время больше хожу, чем бегаю», – признается несмело. После завтрака – время занятий: учебники и самоучители немецкого языка пестреют закладками и пометками. Слабость Зискинда – русская литература. Жаль только, что до русской библиотеки далековато. А в послеобеденное время Зискинд рисует.
8 ноября 2007 г., в 69-ю годовщину «Хрустальной ночи», в Культурный центр в Порце – филиал Синагогальной общины Кёльна – для освящения нового молельного зала прибыли из Израиля главный ашкеназийский раввин Иона Мецгер и главный сефардский раввин Шломо Амар. Среди многочисленных гостей был и Леон Исаакович со своей менорой, которая удостоилась похвалы высокопоставленных духовных лиц. Это была не та менора, которая сейчас стоит на почетном месте в доме Зискинда, а ее «близнец», стоявшая рядом с ней в отеле Hyatt Regency до Ханукального бала 8 декабря 2007 г.
В этот день местное отделение Всемирной женской сионистской организации проводило благотворительный ханукальный вечер «Свет для детей». Сюда, на аукцион, Зискинд принес свою менору. Как сообщила руководитель бала Рахель Радо, ее купили гости из Дюссельдорфа. «Для меня это был один из самых счастливых дней за три года пребывания в Германии. Я осознал, что могу хоть немного сделать счастливее израильских детей, которых постигло горе», – радуется художник.
Леон Исаакович любит дарить свой труд: когда уезжал в Германию, передал в дар школам и музеям Свердловска многочисленные картины и фотоработы. «Чем больше отдаешь другим, тем больше остается тебе, – поясняет он. – Подарить частицу своего сердца людям – значит, не зря жить на земле».

Елена БАБЕНКО