Недельные чтения Торы

До ста двадцати!

Суббота, 4 октября 2008 г. –
5 тишрея 5769 г.
Книга «Дварим» («Слова»)
Недельный раздел «Ваелех»
(«И пошел...»)

«И пошел Моше, и говорил эти речи всему Исраэлю. И сказал им: „Сто двадцать лет мне сегодня, не могу более выходить и входить, ибо Ашем сказал мне: „Не перейдешь через Иордан этот“» («Дварим», 31:1–2).

В иудаизме считается, что 120 лет – некий общий предел человеческой жизни. Евреи желают друг другу дожить до 120 и о большем не помышляют. По всей видимости, традиция берет свое начало именно в этом отрывке Торы. Но практически признается, что реальная жизнь человека еще короче: «Дни лет наших – семьдесят, от силы – восемьдесят» («Псалмы», 90:10). То же говорит нам апокрифическая (древняя, но не вошедшая в ТАНАХ) «Книга юбилеев»: «Дни предков простирались до 19 юбилеев, но после дней потопа они начали уменьшаться…. И все роды, которые явятся отныне до дня Великого суда, будут достигать старости, прежде чем достигнут двух юбилеев. И в те дни, если кто проживет полтора юбилея, то о нем будут говорить: „Он жил долго“». «Юбилеем» в еврейской традиции называется срок в 50 лет, то есть в этом источнике говорится о том же возрасте, что и в «Псалмах»: полтора юбилея – 75 лет.

Интересно отметить, что число 120 подтверждено наукой. По мнению большинства геронтологов, сейчас естественный предел человеческой жизни составляет 120 лет, а Книга рекордов Гиннесса утверждает, что нет ни одного достоверного случая празднования 121-го дня рождения.

Имеется ли какой-либо смысл именно в такой продолжительности жизни, когда считается естественной смерть в возрасте от 70 до 120 лет? Чтобы ответить на этот вопрос, попытаемся проанализировать духовную сущность возрастов.

Отметим, что в жизни всегда наличествуют три поколения: дети, взрослые и старики (иногда отдельно выделяется молодежь). Нет сомнения, что каждый возраст несет и раскрывает свою духовную идею. Соответственно, у каждого человека имеется точка наивысшего расцвета личности, его «звездный час». При этом календарный и личностный возраст не тождественны. Иные, даже поседев, чувствуют себя детьми, некоторые рождаются сразу сорокалетними прагматиками, другие всю жизнь проводят в юношеских метаниях и только под старость обретают мудрость и смягчаются.

Детство – отдельный экзистенциальный мир, который резко отделен от всей остальной жизни. Создается впечатление, что в духовном мире происходит не последовательное развитие, а скачкообразное: так, младенчество, детство и молодость не похожи друг на друга. Молодой человек как бы вне возраста, вне времени. В совершенстве и свежести его физических форм просматривается их вечный прообраз: молодость теснее других возрастов связана с вечностью. Молодой человек уже свободен от семейной опеки, но еще не связал себя собственными семейными обязательствами, и этим его состояние напоминает состояние души, ушедшей в мир истины.

Зрелый человек, как и старик, уже не живет только для себя – он в первую очередь ориентирован на воспитание ребенка и в этом смысле уподобляется Всевышнему: «И познаешь в сердце твоем, что, как наставляет человек сына своего, так Ашем, Элохим твой наставляет тебя» («Дварим», 8:5).

В этом отношении весьма примечателен замысел Всевышнего, в соответствии с которым в этом мире всегда сопутствуют разные поколения, происходит соприкосновение разных возрастов, по-своему значимых один для другого. Взрослому нужны дети, так же как и детям нужны взрослые.

Старики и дети стремятся друг к другу совсем иначе, чем взрослые и дети. Родители выступают по отношению к детям, как Всевышний по отношению к людям: они следят за тем, чтобы ребенок ни в чем не нуждался и рос достойным человеком. Иное отношение между ребенком и отцом отца. Если отец стремится воспитать ребенка в строгости, то дед – в милости. Отец и дед отражают два имени Единого – Элохим (закон, строгость, суд) и Ашем – четырехбуквенное имя – милосердие. Отец суров и строг своим средним возрастом, возрастом силы и твердости, он отражает по отношению к ребенку Бога как Судью. Дед являет собой лик мудрости, доброты и милосердия.

Прадед в этом смысле не прибавляет ничего – он несет в себе то же милосердие. Его особая миссия, может быть, состоит в том, чтобы напомнить «Древнего днями», хранителя вечной Традиции, то есть некое дополнительное качество Всевышнего. Однако избыточность прапрадеда в этом смысле совсем очевидна. Поэтому и говорит псалмопевец: «И увидишь сынов у сыновей твоих» («Псалмы», 128:6), но не более того.

Человек сотворен по образу и подобию Творца, и всё в его природе так или иначе отражает свойства Творца. Возраст тут не исключение. Своими возрастами человек воспроизводит разнообразные качества Всевышнего. Продолжительность жизни естественно связана с этим делением на поколения. Человеку важно встретиться с дедушками и бабушками, но их родители уже по существу мало что добавят ему с точки зрения встречи с духовной реальностью. Значит, для того чтобы пришедший в мир человек мог застать своего деда живым, продолжительность человеческой жизни должна составлять не менее 70–80 лет, но ее и незачем превышать 120-ю.

Песня любви и ненависти

Суббота, 11 октября 2008 г. –
12 тишрея 5769 г.
Книга «Дварим» («Слова»)
Недельный раздел «Хаазину»
(«Внимайте (небеса и земля)...»)

Моше заканчивает свою последнюю речь, обращенную к народу. Перечислены исторические события Исхода, повторены заповеди, назначен преемник: Иеошуа Бен Нун. Закончив в предыдущей главе речь, обращенную ко всему народу, Моше прошел по лагерю и попрощался с каждым коленом, каждым семейством. И вот, когда сказано уже, казалось, всё, Моше поет песню: «Внимайте, небеса, и я говорить буду, и да слышит земля речи уст моих» («Дварим», 32:1). Комментатор говорит, что в этот момент душа Моше уже ближе к небесам, чем к земле: «внимают» тому, что рядом, «слушают» – отдаленное. Потому эти последние слова Моше – как подлинное Божественное откровение, эмоциональный всплеск.

Теперь Моше говорит не о частностях – о самом главном. Нечего доказывать – всё очевидно: «Как мог бы один преследовать тысячу и двое прогонять десять тысяч, если б не предал тех заступник их и не предал бы тех Ашем?» («Дварим», 32:30). Не только сыны Израиля, но «даже враги наши – судьи в том!» («Дварим», 32:31).

Словами Моше Всевышний обещает отомстить всем притеснителям еврейского народа, но одновременно предостерегает от мести: «У Меня отмщение и воздаяние, когда споткнется нога их, ибо близок день гибели их и скоро наступит уготованное им. Ибо судиться будет Ашем за народ Свой и раскается Он в рабах своих, когда Он увидит, что ослабела рука их и нет ни заключенного, ни вольного» («Дварим», 32:35–36).

В приведенных словах говорится не просто о суде, а именно о возмездии и воздаянии, то есть о морализирующем, эмоционально окрашенном суде, может быть, даже направленном не на самого преступника («и понесут сыновья вину отцов их»). Судом Всевышний делится с человечеством. Он отдал в руки людей судопроизводство, в котором традиция даже усматривает одно из проявлений человеческого богоподобия. Но право мстить Всевышний резко ограничил.

С одной стороны, суд не должен превращаться в сведение счетов – он должен быть беспристрастным (хотя приговор и может быть суровым), а с другой – чувство мести в целом деструктивно. Мы не должны привносить в свой беспристрастный суд «праведный гнев». В этом надо полностью положиться на Творца. Над поверженным врагом не издеваются. Как говорил царь Шломо, «если голоден враг твой, накорми его хлебом и, если он жаждет, напои его водой, ибо горящие угли собираешь ты на голову его и Ашем воздаст тебе» («Притчи», 25:21).

Но отсутствие мстительной страсти нельзя путать с прощением, и тем более со всепрощением. «Тот, кто добр к жестоким, – жесток к милосердным». Есть и смертная казнь по приговору суда, есть и необходимость бескомпромиссно уничтожить вражеское племя, поднявшееся на Израиль. Но лишние мстительные эмоции способны связать преступника и жертву. Чтобы избежать этой порочной связи, следует делегировать эмоции мести Творцу.

Последнее действие

21 (в диаспоре – 22) октября 2008 г. –
22 (23) тишрея 5769 г.
Этот раздел читается в праздник
Симхат Тора – Радость Торы
Книга «Дварим» («Слова»)
Недельный раздел «Зот Ха-Браха»
(«Вот то благословение...»)

«И вот благословение, которым благословил Моше, человек Элохим, сынов Исраэля перед смертью своей. И сказал он: „Ашем от Синая выступил и воссиял от Сеира им, озарил от горы Паран и пришел от мириадов святых; от Его десницы пламя Закона им. Учение заповедал нам Моше – наследие общине Яакова! И стал Он в Исраэле царем при собрании глав народа вместе с коленами Исраэля. Да живет Реувен и не умрет и да будут его люди многочисленны. А это для Иуды. И сказал он: «Услышь, Ашем, голос Иуды и к народу его приведи; руками своими сражается за себя, и в помощь против врагов его будь же Ты“». («Дварим», 33:1,2,4–7).

Сегодня в синагоге читается завершающий отрывок Торы, перечисляющий благословения, которые перед смертью Моисей дал 12 коленам, составляющим еврейский народ. Важно заметить, что это не было одно общее благословение всему народу, но каждое колено получило свое специфическое благословение, то есть различия между коленами и их отдельные пути подчеркиваются при самом создании нашего народа. Мидраш сообщает нам, что даже при выходе из Египта и переходе через море у каждого колена была отдельная дорога в расступившихся водах, и также в Храме для каждого колена были свои отдельные ворота. Поэтому и единство еврейского народа – это единство мозаики, в которой разноцветные камни, наклеенные на общую основу, дополняют друг друга, образуя цельную картину. И в сегодняшних спорах о том, должны ли евреи из России потерять свою культуру и раствориться в культуре той страны, куда они приехали, будь это США, Израиль или Германия, или же они должны образовать отдельную «русско-еврейскую» культуру, ответ, соответствующий духу Торы, как мне кажется, таков: у нас, как и у каждой другой этнической подгруппы евреев, есть то, что является ценным дополнением общей картины, и мы просто не имеем права это терять; наоборот, мы должны постараться добавить его как полноценную часть к имеющейся мозаике. Но, для того чтобы осуществить это, мы сами должны продвинуться – мы должны научиться «наклеить свой камешек на общееврейскую основу».

Разным этническим подгруппам еврейского народа соответствуют разные пути прочтения Торы, «у которой 70 лиц», но все они находятся в рамках ее Закона. Одно «учение заповедал нам Моше – наследие общине Яакова».

Но для каждого еврейского «этноса» важен свой путь прочтения Торы, потому что только через него он получает свою духовную энергию, входит в Храм, присоединяет свой «цвет» к мозаике. И каждый занят поисками своего пути; и даже тот, кто его еще не видит, верит в глубине души, что он есть. И поэтому очень символично, что именно Симхат Тора, Праздник чтения Торы, был для многих евреев в России днем, когда они приходили в синагогу. Я помню, как в начале 70-х я в первый раз пришел в этот день в синагогу в Москве и был потрясен видом десятков тысяч пляшущих евреев, заполнивших всю улицу Архипова. Я, как и большинство присутствовавших, не знал ничего о сути праздника, но выражение нашего еврейства было в том, что мы приходили «плясать с Торой». Мидраш говорит, что в этот день ангелы изготовляют корону Всевышнему из башмаков, стоптанных на танцах в Симхат Тора. Наша работа – помочь им в этом, поставив материал.

Последний день осенних праздников называется Шмини-Ацерет, дословно – «торжественное собрание восьмого дня». Это отдельный праздник, примыкающий к семи дням Суккота, и в этот день уже не надо сидеть в шалаше. В Шмини-Ацерет Всевышний завершает Свой Суд над миром и решает, сколько будет дождей в наступающем году (те, кто прожил в Израиле хотя бы год, уже понимает их важность для страны); и этот Суд создает ощущение трепета и молитвы. Но в Шмини-Ацерет есть и второй аспект: это Симхат Тора – завершение цикла годового чтения Торы, самый веселый еврейский праздник, когда в синагогах вынимают все свитки Торы и танцуют с ними. В сущности, оба эти аспекта праздника говорят об одном и том же: в еврейской традиции Тора уподоблена воде, поэтому в один и тот же день мы просим о дожде, дающем нам воду материальную, и радуемся Торе – воде духовной. В диаспоре, поскольку все праздники там удваиваются, «просьба о дожде» подчеркивается в собственно Шмини-Ацерет, а «радость Торы» переносится на Симхат Тора. Это разделение двух аспектов праздника символично. Действительно, в диаспоре наше физическое и духовное существование во многом разделены; но в Земле Израиля это один и тот же день, ибо здесь наше физическое существование непосредственно зависит от духовного.

Каков возраст

Вселенной?
Суббота, 25 октября 2008 г. –
26 тишрея 5769 г.
Книга «Берешит» («В начале»)
Недельный раздел «Берешит»
(«В начале»)

Этот вопрос задают часто, иногда не для того, чтобы узнать, а чтобы продемонстрировать разницу между мышлением «верующего» и «неверующего» человека. Итак, сколько? 6000 лет? Десять миллиардов лет?

Ни то, ни другое. Семь дней.

Тора начинается с описания шести дней Творения, в которые создавались различные космические принципы. Так, например, в первый день создается понятие «свет» и отделяется свет от тьмы: «И сказал Элохим: „Будет свет!“ И стал свет. И увидел Элохим свет, что хорош, и отделил Элохим свет от тьмы» («Берешит», 1:3–4). Во второй день создается понятие «свод» (или «преграда») и отделяется «вода от воды» (что это за отделение – вопрос особый). В каждом из дней Творения можно проследить две фазы – «создание» и «отделение». И описание каждого из дней кончается фразой «И был вечер, и было утро, день такой-то».

Наконец наступает седьмой день. Шаббат. Но после описания седьмого дня нет перехода «и был вечер, и было утро». Вывод? Седьмой день Творения длится до сих пор.

В самом деле, что такое «день Творения»? 24 часа? Но даже самый обычный день в еврейской традиции длится не 24 часа, а от захода солнца до захода солнца: есть дни короче 24 часов, есть – длиннее. Как же дни Творения могут быть обычными днями, если до четвертого Дня и солнца-то не было? Но деление возраста Вселенной на дни Творения, то есть на некие временные, а главное – смысловые промежутки, так же естественно, как деление обычного, земного времени на дни: оно заметно невооруженным глазом так же, как видна смена одного дня другим. Каждый из дней Творения вносит новое в схему Творения – вплоть до седьмого дня, в который устанавливается и освящается «отдых Творца».

Почему Он нуждается в отдыхе и что это за отдых? «И благословил Элохим день седьмой, и выделил его потому, что в этот день прекратил всю работу, которую создал Элохим, чтобы делать» («Берешит», 2:3).

В иврите различаются четыре глагола, связанных с творением:

• «бара» – творение из ничего (как свет);

• «яцар» – творение из первичного сырья (как горшечник, создающий горшок);

• «канна» – творение методом эволюции (как мать, создающая ребенка);

• «аса» – «делание», творение через сочетание разных элементов и изменения взаимоотношений между ними (делать работу, делать войну или мир, делать себе кумира).

Итак, в седьмой день Творец отдыхает от творения («бара»), чтобы делать («аса»). Что это, как не закон сохранения энергии, знаменитое «из ничего ничего не творится» Лукреция? Всё наше реально обозримое время – время действия законов сохранения – относится к седьмому дню, и та первая неделя не предшествовала остальным неделям, а послужила прообразом для них.

Что же будет после седьмого дня? Будет вечер, и будет утро. Настанет «ахарит а-ямим» – то, что после дней в Торе означает просто будущее. То новое, доброе время, о котором говорили пророки, которое предвидит и сам Моше в главе «Ницавим» («Дварим», 30). И сказано там: «И обрежет Ашем твое сердце и сердце твоего потомства ради любви к Единому… всем твоим сердцем и всей душой ради жизни твоей». Духовная трансформация мира (или народа) сравнивается здесь с обрядом обрезания, который, как известно, проходит на восьмой день существования ребенка. Здесь мы снова видим намек на то, что сейчас по-прежнему тот – седьмой – день Творения, который только еще должен смениться восьмым.

Еврейский календарь «от сотворения мира» – поздний и достаточно условный: он создан посредством линейного суммирования всех сроков жизни, названных в Торе. В самой Торе нет такой системы исчисления времени. После Исхода из Египта евреи использовали календарь «от Исхода», который затем сменился календарем «от воцарения такого-то царя» (например, 480-й год от Исхода – 4-й год от воцарения Шломо). После вавилонского пленения (586 г. до н.э.) стали измерять время в годах от этого горестного события, а затем вошел в обиход нынешний календарь.

По­ло­су под­го­то­вил

Юрий ЛИНЕЦ