Вышедшее пару недель назад «специальное издание» The New York Times поразило Америку и мир. В этой веселой фальшивке, изданной шутниками из организации The Yes Men, яркими красками рисовалась политика Белого дома при Бараке Обаме. Свежие новости, выдуманные обличителями «пошлости власть имущих нечестивцев», производили неизгладимое впечатление на читателей.

Американцы покидают Ирак. Экс-президент Буш добровольно идет под суд, осознав всю меру своей вины за обман нации: он ведь знал, что у Саддама Хусейна нет оружия массового поражения. Громко кается перед согражданами и Кондолиза Райс. Понятное дело, отменен закон о борьбе с терроризмом, а деньги, которые ранее предназначались спецслужбам, конгрессмены направили в университеты: высшее образование отныне – бесплатное. Энергетические компании США национализированы.

Такие вот новости в газете под логотипом The New York Times. Такая пародия, довольно злая, талантливая и меткая, на президента Обаму, его предвыборные обещания и тех избирателей, которые безоговорочно поверили в них. Такая, значит, в Америке перестройка с гласностью, слегка напоминающая самое начало реформ в другой империи – в Советском Союзе.

А самое забавное, что на победу Обамы без малейшей иронии, но с восторгом откликнулся лично Михаил Сергеевич Горбачев. Сегодня нужна, сказал он, новая перестройка. Только при ее помощи можно победить мировой кризис. Человеком, который сумеет, если захочет, перестроить мир, изменив политический курс Америки, первый и последний президент СССР назвал Барака Обаму.

Это, говоря современным языком, почти всеобщий тренд: верить в Обаму. Радоваться его победе на выборах в США. Надеяться на светлое будущее, которое несет человечеству темнокожий моложавый сенатор из штата Иллинойс.

Надежда питает многих.

Ликует практически вся Африка. Арабский мир и азиатские тигры. Вместе с «третьим миром» победу сенатора празднует Европа, где тоже болели за Обаму. Всенародное счастье охотно разделяет со своими гражданами подавляющее большинство политических лидеров.

Президент Афганистана Хамид Карзай рассчитывает, что новый президент США принесет мир в его страну. Да что Карзай, если даже человек в красной рубашке, легендарный Уго Чавес, обзывавший «дьяволом» уходящего главу Белого дома, выражает желание установить «новые отношения» с Вашингтоном. И что Чавес, если бесстрашный лидер Ирана Махмуд Ахмадинеджад ждет от Обамы чуда: тот, мол, вступив в должность, предпочтет «реальные интересы людей и справедливость ненасытным запросам эгоистичного и недостойного меньшинства». Впрочем, если перевести эту фразу с политического на обыкновенный язык, то запросы Ахмадинеджада окажутся довольно скромными. Он надеется, что Обама не отдаст приказ бомбить его мирные ядерные объекты.

Но в целом – эйфория. Обамамания. Восторги, слезы, мечты, любовь.

Это ключевое слово – «любовь».

Выясняется поразительная вещь. Оказывается, американофобия, завистливая ненависть к большой и богатой стране, злорадство по поводу ее неудач и ревность к победам – всё это было как бы понарошку. На самом деле мир всегда хотел полюбить Америку – богатую, сильную, великодушную. Америку с человеческим лицом. Теперь это лицо обнаружилось, и в день триумфальных выборов, и через три недели смотрит на мир со всех телеэкранов и газетных полос.

И тут приходишь к выводу, как вовремя Михаил Горбачев напомнил о себе и заговорил о перестройке. Возникает эффект дежавю. Соединяются две эпохи, две империи, два президента – и в их обещаниях проступают удивительные черты сходства.

Вспоминается Советский Союз начала 1980-х. Империя зла, как называл ее не только президент Рейган и американцы, но и большинство европейских граждан, не говоря уж об афганцах. Страна, которую презирали многие советские люди, причем презрение вытеснялось отчаяньем: так жить нельзя, но ничего другого никогда не будет. Однако скоро явился Горбачев, заговорил о перестройке и гласности, и мир охватила горбимания. Молодой, говорливый, демократичный коммунист обнаружил в мире такие запасы любви к России, пробудил такие надежды у своих граждан, получил такие кредиты доверия, включая международные банковские кредиты, каких и сам не ожидал.

Видимо, людям свойственно, ненавидя сильных и жестоких, испытывать потребность в любви к ним. Завидуя или испытывая страх, желать, чтобы эти хозяева мира оказались вдруг добрыми и способными к решительному переустройству жизни – у себя в стране и за границей. И если эти робкие мечты неожиданно воплощаются в обещаниях нового руководителя сверхдержавы, мир ликует.

«Если кто-то еще сомневался...»

У Обамы, который боролся за президентский пост, была своя «империя зла». Америка Джорджа Буша-юниора. Являлась ли она такой на самом деле – вопрос отдельный, но в глазах миллионов людей на планете, в том числе и многих американцев, эта страна выглядела весьма скверно.

Символом ее стали пыточные видео и лагерь Гуантанамо. Образом – техасский ковбой, стремящийся решать проблемы простейшим способом – войной. Закономерным итогом такой политики стал мировой финансовый кризис, начавшийся в США.

Продолжением этой политики, по мнению самих американцев, как выяснилось на выборах, стала бы победа Джона Маккейна. Смотреть данный сериал до конца большинство граждан США не пожелало. Они предпочли «перестройку» – то есть резкое изменение имиджа своей страны и политического стиля.

И тут – принципиальная разница между Америкой и Советским Союзом. Разница, как бы сказать, в традициях. В государстве авторитарном, где всякая власть – от бога, реформы проводит власть, избираемая в узком кругу. И только власть, если ей посчастливится осознать, что страна зашла в тупик, способна осуществить так называемую «революцию сверху». В государстве демократическом политический курс меняет народ – на выборах.

Оттого столь внушительно и правдиво, без малейшего пародийного оттенка, звучали слова Обамы, сказанные на другой день после избрания: «Если кто-то еще сомневался в том, что Америка – это страна, где возможно всё; если кто-то по-прежнему задается вопросом, жива ли сегодня мечта наших отцов-основателей; если кто-то подвергает сомнению силу нашей демократии, то он получил ответ».

И теперь осталось лишь понять, что это будет за страна – Америка Барака Обамы. Причем ответ на данный вопрос сегодня не рискнет дать самый искушенный эксперт. Ибо насколько предсказуем и понятен был ветеран вьетнамской войны Джон Маккейн, настолько загадочен сенатор от Иллинойса.

Его загадочность – оборотная сторона внешнеполитической наивности. Это не закоренелый порок; на ошибках учатся и американские президенты, проблема лишь в том, какие ошибки может совершить Обама и как дорого в этом случае обойдется миру его обучение.

Баллотируясь в президенты, он собирался лично подискутировать с Ахмадинеджадом – в надежде того переубедить и обратить в свою политическую веру. Размышляя вслух об иракской войне, обещал быстро вывести оттуда американские войска. Высказываясь о России, был сдержан, но не в силу характера, а по причине слабого знакомства с предметом. Поскольку в этой загадочной стране он был только однажды, инспектируя вместе вместе с сенатором Лугаром бывшие советские ядерные объекты под Пермью и Саратовом. Заливная рыба, которою их там угостили, показалась молодому сенатору «подозрительной», как и сами объекты. Этим почти исчерпывались его впечатления о далекой Russia. Если не считать еще более скверных воспоминаний о Советском Союзе.

Выиграв выборы, Обама пока не стал серьезно корректировать свои внешнеполитические обещания. Правда, он уже заявил, что продолжение развития иранской ядерной программы – недопустимо, но его планы по личному перевоспитанию Ахмадинеджада, похоже, остаются неизменными. Что касается вывода войск из Ирака, то этот сценарий хуже самой войны. Марионеточное правительство будет сметено, как в Афганистане после ухода советских войск, а контролируемый американцами хаос обретет формы абсолютного беспредела. В итоге, как водится, победителем из пучины террора выплывет что-нибудь вроде Саддама – то есть самый жестокий из людоедов, порождаемых гражданской бойней. Едва ли мир и американцы похвалят Обаму за такой пацифизм.

Договариваться с Россией ему будет не легче. Как известно, к избранию американского партнера президент Дмитрий Медведев приурочил свое послание, в котором пообещал разместить в Калининграде ракетный комплекс «Искандер» в ответ на развертывание ПРО США в Европе. Обама отреагировал невнятно. Сперва в беседе с польским президентом пообещал тому не обращать внимания на угрозы из Москвы. Затем, явно посоветовавшись с другим поляком, своим советником Збигневом Бжезинским, взял ход назад: мол, гарантий дано не было.

Одновременно с этим Обама призвал Москву вместе поработать над сокращением арсеналов ядерных вооружений, что едва ли найдет понимание в Кремле. Самое же опасное заключается в том, что всеобщий любимец Обама является идеалистом, и те проблемы, которые худо-бедно разруливали с Россией европейские прагматики и Буш-юниор, ему могут показаться неразрешимыми либо неприемлемыми по сути. Как некогда молодому Кеннеди, который очень громко и эмоционально реагировал на провокацию, затеянную в Кремле. А соблазн испытать неискушенного Обаму на прочность, как видно из выступления Медведева, в Москве довольно велик.

Бремя смуглого человека

С другой весьма серьезной проблемой новый американский президент наверняка столкнется на Ближнем Востоке. Проблема эта прежде всего психологическая. Дело в том, что Израиль – чуть ли не единственная в мире страна, где победа человека по имени Барак Хусейн Обама многими гражданами воспринимается с тревогой. Здесь особенно остры дискуссии о мусульманских корнях президента и о расистских высказываниях мистера Райта, пастора церкви, к которой «приписана» семья Обамы. Впрочем, израильское общество, как в любой нормальной демократической стране, расколото, так что каких-то массовых волнений в связи с избранием нового президента не зафиксировано. Скорее, можно говорить о настроениях выжидательных.

Сам Обама во время предвыборной кампании как мог открещивался от своего отмороженного пастора. Дважды обещал представителям еврейского лобби в Вашингтоне, что продолжит политику Буша в части обеспечения безопасности Израиля и ни на цент не сократит размеры оказываемой Израилю военной помощи. С той же категоричностью, повторюсь, говорил он и о том, что является противником превращения Ирана в ядерную державу. Предвыборный штаб Обамы выступал с опровержением слухов о том, будто он уже пообещал палестинцам поддержать раздел Иерусалима.

Размышляя вслух о будущих отношениях Америки и Израиля, Обама заявлял: «Наш союз основан на общих интересах и общих ценностях. Те, кто угрожает Израилю, угрожают нам. Еврейское государство всегда сталкивалось с такого рода угрозами. И я намерен продолжить в Белом доме политику приверженности обеспечению безопасности Израиля. Я сделаю всё, чтобы он мог защитить себя от любой угрозы на всем пространстве от Газы до Тегерана. Политические силы в Израиле понимают, что реальная безопасность может быть обеспечена только в условиях длительного мира. И поэтому мы, друзья Израиля, должны сделать всё, что в наших силах, чтобы помочь Израилю и его соседям достичь такого мира».

Однако, если верить британской The Times, после вступления в должность Барак Обама намеревается продвигать известный план ближневосточного урегулирования на основе «саудовской инициативы», выдвинутой в 2002 г. Саудовской Аравией и поддержанной государствами Арабской лиги. План этот таков. Израиль возвращается в границы 1967 г., то есть отдает Сирии захваченные Голанские высоты и признает независимое Палестинское государство, создаваемое в Иудее, Самарии и секторе Газа. В ответ дипломатические отношения с Израилем устанавливают все без исключения арабские страны, а палестинцы более не требуют возвращения беженцев на территорию Израиля.

В той же Times приводятся слова анонимного советника Обамы, который, в свою очередь, цитирует шефа. Если верить всем этим утечкам, то Обама, находясь Израиле в июле 2008 г., якобы сказал в конфиденциальной беседе, что со стороны Израиля «было бы безумием отказаться от соглашения, которое обеспечило бы ему мир с мусульманским миром». Сами же советники, согласно тому же источнику, уже торопят президента: они рекомендуют ему «не терять времени и приступить к активным действиям на ближневосточном направлении в первые же месяцы президентства, пока его популярность в мире чрезвычайно высока».

Новости эти вызывают довольно противоречивые ощущения. С одной стороны, смущает тональность речей Обамы, если они действительно были произнесены. Что значит: «было бы безумием отказаться»?.. Безумием было бы согласиться, не задумываясь о последствиях. С другой стороны, израильтяне в большинстве своем мечтают о гарантированном, долгосрочном, надежном мире с арабскими соседями. Но если о мире на Ближнем Востоке говорится каждый день, то о гарантиях обычно не произносится ни слова.

Взять ту же Сирию: кто сегодня может пообещать, что Голанские высоты вновь не станут плацдармом для нападения на Израиль? Еще хуже обстоят дела с Палестинским государством. Мало того, что это несостоявшееся покуда государство воюет само с собой, и вражда между ФАТХом и ХАМАСом по степени драматизма не уступает ненависти президента Ахмадинеджада к Израилю. Так, в последнее время обстрелы Израиля со стороны сектора Газы достигли такой интенсивности, что премьер Ольмерт вынужден говорить о новой войне. В сложившихся условиях заключать мир неизвестно с кем как-то бессмысленно, а торопить это мирное соглашение – и бессмысленно, и опасно.

Впрочем, основываясь на этих неподтвержденных планах, столь же поспешным и бессмысленным было бы пытаться предугадать будущую политику Барака Обамы – как на Ближнем Востоке, так и на всех иных направлениях. В целом же пока ясно одно: новый президент США сегодня становится заложником своих обещаний. Заложником всеобщей любви и эйфории. Заложником огромных надежд, которые мир и американцы взвалили на него. Заложником иррациональных страхов и разумных тревог. Заложником тотальной политической перестройки, о которой вспомнил Михаил Сергеевич Горбачев, забывший о том, чем она обернулась для него лично и для нерушимого Союза.

Правда, судьба СССР Америке не грозит: она, конечно, не развалится, поскольку стоит на другом фундаменте. Однако всенародная любовь кончается быстро, и этот урок патриарха советской демократии американскому демократу стоит помнить с первого дня своего пребывания в Белом доме

И. М.