«Оттепель» в Ингодинском райсуде

Ходорковский имел право устно отвечать на вопросы Акунина

История эта уже давняя. Полтора месяца назад в русскоязычной версии журнала Esquire была опубликована пространная беседа писателя Бориса Акунина с заключенным Михаилом Ходорковским. Диалог получился интересным и вызвал самые разнообразные отклики. Популярный в России мужской журнал, предназначенный, как объявлено в рекламе, для умных и разборчивых, дошел и до администрации читинского СИЗО. Реакция этих читателей оказалась предсказуемой: обвинив Ходорковского в нарушении правил переписки, они посадили его в карцер. На 12 суток.

Случай привлек внимание полусонной российской общественности.

Главный редактор русского Esquire Филипп Бахтин прокомментировал это событие коротко. «Сволочи», – сказал он. Писатель Борис Акунин, размышляя о тюремщиках, был более подробен. «Не перестаю удивляться – нет, даже не низости, а непроходимой глупости этих людей», – заметил он, выразив желание в будущем «писать не развлекательные романы, а что-то совсем иное». Самые догадливые обращали внимание на слова Ходорковского, сказанные в интервью: «Что касается режима, – вспоминал он, – пока я был в лагере, после каждой статьи меня сажали в ШИЗО. Может, так совпадало. Но на это мне наплевать. Отбоялся».

Действительно, можно было предположить, что эти слова как-то особенно не пришлись по душе взыскательным читинским читателям. А также отдельным кремлевским служилым людям, которые всякое слово, сказанное Ходорковским, переживают крайне болезненно. Вот он и оказался в карцере.

Но в целом у тех, кто следит за делом ЮКОСа и сочувствует его жертвам, преобладало чувство безнадежности. Понятно было всё: и про дышло, именуемое «законом», и про «сволочей» с их неутоленной жаждой мести. Отсидев свои 12 суток за журналистику, Михаил Борисович вернулся в обычную камеру СИЗО. Скандал почти забылся.

И вдруг – сенсация. Оказывается, решение тюремного и прочего начальства было противозаконным. Это обнародовал недавно Ингодинский районный суд Читы, который не нашел в деле доказательств, устанавливающих вину Ходорковского. Да, все письма арестантов должны проходить цензуру, но где в законе написано, что зэк лишен права устно отвечать на вопросы, присланные с воли? Где вещественные доказательства того, что Михаил Борисович вступил в преступную переписку с Григорием Шалвовичем? Где, наконец, видеозаписи этих правонарушений – при том, что спецзаключенный Ходорковский находится под неусыпным видеоконтролем? Ничего из указанных вещдоков администрация СИЗО представить суду не смогла.

Спрашивается, что теперь делать? Вычеркивать из жизни Ходорковского 12 дней, проведенных в условиях карцера? Но это, кажется, не под силу даже Медведеву с Путиным, не говоря уже о Верховном суде РФ. Сажать в карцер читинское тюремное начальство? Но это, кажется, запрещено правилами внутреннего распорядка. Карать их как-то иначе? Как?

Конечно, самое страшное, но и справедливое наказание для всех, кто затевал дело Лебедева и Ходорковского, Бахминой и Алексаняна, – это освобождение узников, приговоренных по делу ЮКОСа. Их прижизненная реабилитация, подтвержденная официальным документом за подписью прокурора, как это было в отношении невинно осужденных в сталинские и реабилитированных в хрущевские времена. Однако сегодня об этом можно только мечтать –

впрочем, с той безумной уверенностью, какой учит российская история, совершенно непредсказуемая в своих финтах.

А пока история застыла на месте, дело Ходорковского развивается в полном соответствии с логикой застоя. Администрация читинского СИЗО готовит апелляцию на вердикт Ингодинского райсуда. Прокуроры шьют Ходорковскому с Лебедевым новое дело. Подписанная десятками тысяч граждан просьба о помиловании Светланы Бахминой, доставленная в Кремль, лежит там без движения. Михаил Борисович передал на волю очередные свои размышления, опубликованные в виде статьи в «Ведомостях». Жизнь продолжается, и по-прежнему выходит по-русски журнал Esquire. Издание отчасти гламурное, но в целом талантливое, стильное, с тем неуловимым презрением к неудачникам, которое отличает хорошие журналы для новых русских. В плохих это презрение уловить гораздо легче.

Осталось только понять, кто завтра будет неудачником. Всё-таки кризис на дворе, цены на нефть падают, Стабфонд худеет на глазах. А этот природный катаклизм иногда оборачивается «оттепелью», перестройкой, возвращением к ленинским нормам, освобождением политзэков, гласностью, массовым пробуждением трудящихся к общественной жизни и т. д. Пора бы уж, заждались.

Илья Мильштейн