В общине Дессау решают проблемы

Скажу честно. Когда договаривался об интервью с председателем Еврейской общины Дессау, членом Директориума Центрального Совета евреев в Германии Александром Вассерманом, я хотел не только узнать подробнее об интересных новациях, которые происходят в этой общине, но и попытаться разобраться в непонятной истории, которая творится в Еврейской общине Магдебурга. Случай, действительно, беспрецедентный. Пять лет в общине нет правления, нет собрания представителей. Генеральный секретарь Центрального Совета евреев в Германии Штефан Крамер, управляющий общиной, молодой, динамичный, по-американски улыбчивый, гоняющий по автобану на мощном мотоцикле, каждый год обещает: «В этом году выборы будут точно. Всё, ребята, потерпите еще чуть-чуть», но воз и ныне там. И поговорить не с кем. Крамер приезжает в столицу Саксонии-Анхальт пару раз в год, и встретиться с ним практически невозможно. Ответов на эти вопросы я в конечном итоге так и не получил, зато стало хорошо понятно, чего лишаются евреи Магдебурга из-за такой «высококачественной» работы Крамера. Вассерман встретил меня в кабинете.

– В Магдебурге только и разговоров, что о вашей общине: как у вас хорошо и как вы разом решили все проблемы. Те самые, о которых так часто пишет «ЕГ». Говорят, у вас принимают в общину евреев по отцу. Не вычитают у граждан России пенсию из социального пособия. Это правда?

– Всё не совсем так. Давай по порядку. Сначала о евреях по отцу. Это серьезная проблема. С одной стороны, у нас ортодоксальная община, и наш раввин Моше Фломенман строго придерживается галахических требований. Но, с другой, я согласен с авторами «ЕГ», которые считают, что ситуация с теми, кто идентифицирует себя как еврей, но не может вступить в общину, так как у них мать нееврейка, ненормальная. На бывшей родине эти люди, часто имеющие фамилию отца, какие-нибудь Рабиновичи или Хаймовичи, натерпелись, что называется, на полную катушку: «жид пархатый» слышали за спиной, не на всякую работу их брали, в престижные институты по процентной норме принимали... А здесь? Тоже от ворот поворот. Что-то здесь неверно. Но Галаха есть Галаха. Так что мы подумали и нашли компромиссное решение. Против которого и раввин не возражает. Евреи по отцу получают особый статус – принадлежащие к общине – Gemeindeangehörige. Они платят взносы; не членские взносы, а просто взносы. И, фактически, за исключением права участвовать в выборах, получают все права членов общины.

– И сколько таких набралось?

– 110 человек. В то время как членов общины 450 человек. Уверен, это было правильное решение. При этом у некоторых евреев по отцу появляется желание принять гиюр. В рамках ортодоксальной общины сделать это возможно.

– Ну а с пенсиями? Неужели и тут вы нашли компромиссное решение? Магдебуржцам и жителям других городов, где пенсию вычитают с момента приезда в Германию, хочется узнать, как у вас это получилось.

– О решении, даже компромиссном, говорить рано. Хотя серьезные подвижки имеются и мы не теряем надежды на успех. Дело в том, что по этим достаточно деликатным финансовым вопросам нет федерального закона. Многое зависит от решения власти земли, а подчас и отдельного города.

– Как же вам это удается?

– Ну, тут (Смеется.) многое зависит от руководства общины (Подмигивает и делает важное лицо.), в частности, от ее председателя, от его дипломатических способностей. А если серьезно, то мы просто стараемся быть полезными городу. Вот, например, в этом году взяли под свой контроль часть городского парка. Принимаем активное участие в Дне религий, заседаниях «Круглого стола», где представлены практически все конфессии. Член правления общины Светлана Келлер опять-таки на общественных началах проводит уроки иудаизма в школах и гимназиях. Кстати, при этом выясняется, что дети даже в старших классах очень мало знают о евреях. Особенно печально, что многие ничего не знают про Холокост. Об этом Светлана рассказывает им тоже…

Понимаешь, важно, чтобы община не была закрытым, обособленным, чисто еврейским местом. Чтобы она органично вписалась в жизнь города. В этом наша цель.

– Тебе не кажется, что мы, евреи, чувствовали бы себя более уютно, если бы община существовала не на деньги государства, другими словами, налогоплательщиков, а на взносы, пожертвования состоятельных членов общины? Так, как было в довоенное время?

–Да, конечно. Это было бы идеально. Надеюсь, когда-нибудь так и будет. Но для этого надо, чтобы члены общины работали или хотя бы получали нормальную немецкую пенсию. А не российскую, символическую. Сегодня, когда подавляющее большинство членов общины люди пожилые, никогда в Германии не работавшие, об этом только можно мечтать. Тем более что у нас только один местный еврей, 87-летний господин Циммерман. Один, но какой! Прошел через концлагеря, потом уехал в Палестину, где в 1948 г. участвовал в Войне за независимость Израиля. Циммерман – глубоко верующий человек и, без преувеличения, является для нас примером настоящего еврея.

– И на прощание, какова твоя главная мечта как председателя общины?

– Свою главную мечту не как председателя общины, а просто как еврея из традиционной еврейской семьи, я бы сформулировал в нескольких словах. Чтобы был мир в общинах и на Шабат приходила молодежь. Это даже не мечта, а, скорее, насущная задача. Над этим мы работаем. Кое-что получается, но о серьезных результатах говорить рано. Скажу банальность, но иначе, наверное, не скажешь: еврейские общины в Германии будут существовать только в том случае, если молодежь придет на Шабат.

Саша выразительно смотрит на меня, и мы неожиданно меняемся ролями: «Как думаешь, придет?»

Я молчу. Потому что не знаю. Никто не знает…

Лев Мадорский