О некоторых коренных причинах современного кризиса германского еврейства

Негативные тенденции, глубоко укоренившиеся в жизни германского еврейства и ставшие притчей во языцех  как внутри, так и вне этого сообщества, несмотря на волну возмущения по их поводу, никаких признаков ослабления, увы, не обнаруживают. Какие только перья не вскрывали язвы и не бичевали пороки еврейского общинного бытия на страницах русскоязычных, а иногда и немецких печатных изданий! В земле Cаксония-Анхальт даже высокие государственные чиновники, не совладав с возмущением и рискуя быть обвиненными в антисемитизме (универсальный еврейский способ защититься от критики), обрушивались в печати с обвинениями в адрес еврейских общин, которые якобы регулярно занимаются финансовыми мошенничествами. Первым был президент Земельной счетной палаты – в 2003 г.,

вторым – статс-секретарь Министерства культуры, финансирующего местные общинные организации, – в 2008 г.

Однако истинная и главная причина такого неблагополучия практически никогда не диагностируется. А между тем она лежит на поверхности и кроется, как это чаще всего и бывает в случае больного общества, в фактическом отсутствии демократических условий его существования и развития. Конечно, на этом причинная цепь не оканчивается. Ведь имеются, в свою очередь, и причины, породившие, причем повсеместно, подобную недемократичность нынешней еврейской структуры на всех уровнях еврейской иерархии.

Не менее важно, и не только для евреев, распознать также причины, обусловившие возможность возникновения и безмятежного существования в столь незыблемо демократической стране отнюдь не подпольной, а вполне публичной, достаточно крупной недемократической общественной ячейки, открыто попирающей основополагающий принцип современной западной цивилизации и именуемой «германское еврейство».

Одной из причинных составляющих теперешних внутриеврейских бед является многовековая неразрешимость вопроса, представляют ли евреи собой общность людей – носителей иудейской религии или они существуют в качестве народа во всём многообразии и единстве, со всеми присущими данной категории свойствами.

Как ни странно это констатировать, но столь абстрактная, умозрительная, казалось бы, проблема способна и сегодня оказывать сильное влияние на практическую еврейскую жизнь.

Судя по историческому акту открытия государственных границ Германии для переселения бывших советских евреев, и  правительство ФРГ, и оставивший по себе добрую память тогдашний президент Центрального совета евреев в Германии Хайнц Галинский исходили из представлений о евреях как о едином народе, несмотря на языковые, религиозные и ментальные различия входящих в него групп. Об этом красноречиво свидетельствует сам факт, что в ряды германского еврейства было позволено влиться почти поголовно секуляризованному советскому еврейству. Более того, при приеме в страну был игнорирован даже такой сакральный вопрос, как соответствие еврейского происхождения иммигрирующего лица требованиям Галахи. Вместе с тем столь, казалось бы, широко простирающийся либерализм оказался непоследовательным и вскоре сменился достаточно жесткой ортодоксальностью. На этом этапе и государство, и Центральный совет, опять-таки в унисон, исходят из полярно противоположного тезиса, что еврейство – это религия. Соответственно этому и производится сортировка новоприбывших на евреев и неевреев в строгом соответствии с Галахой. Всем прошедшим отбор евреям уготована единственно возможная в Германии форма их общественного существования – нахождение в религиозно-общинном социуме. Будущее евреев, не прошедших отбора по Галахе или не пожелавших стать членами общины, равно как бежавших из нее свободолюбцев легко прогнозируемо: им предстоит исчезнуть из еврейского мира подобно десяти пропавшим коленам.

Судьба евреев, удостоившихся чести признания в качестве таковых и приспособившихся к существованию в нездоровой общинной атмосфере, представляется не менее смутной и драматичной, если еврейские общины и дальше будут пребывать в том же состоянии. Многократно возросшие в своей численности за счет еврейских иммигрантов, они лишь опасно приблизились к гибельной черте, так как оказались на 90 и более процентов наполненными людьми, далекими от религии. Ждать же сознательного обращения в иудаизм нерелигиозных уже в третьем, а то и в четвертом поколении евреев, несмотря на все призывы о «возврате к корням», нереально. Так же, как нереально ждать от них, даже пересаженных на демократическую почву Германии, соответствующих метаморфоз морального и политического плана. Страшная инерция психологии и мышления, заложенных в условиях несвободы, проверена на евреях уже дважды – библейской и современной историей – с той лишь разницей, что на этот раз запаса времени в 40 лет у нас нет.

Двойственный, эклектический подход к использованию критериев еврейской идентификации стал сегодня причиной возникновения гибельных для германского еврейства противоречий. Хоть лично автору ближе точка зрения, афористически сформулированная еще в начале ХХ в., что «народ раньше, чем религия, народ больше, чем религия», он при этом не может не согласиться и с той истиной, что именно иудейская религия является, если можно так выразиться, духовной плацентой нашего народа, требующей, следовательно, к себе не просто бережного, а трепетного отношения. Однако беда в том и состоит, что подобное отношение к религии не заложено на уровне организационной формы сегодняшней еврейской общины.

Как мне кажется, это произошло, во-первых, из-за архаического представления германского общества о евреях только как об обитателях своих странных общин, где они молятся своему Богу. При этом, вероятно, никто не задумывается о том, что последствия разразившегося после Второй мировой войны всемирного религиозного кризиса и последовавшей одновременно глобальной секуляризации западного общества закономерно не могли не захватить в том числе, и даже в первую очередь, евреев.

Во-вторых, в еще большей мере утверждению существующего порочного принципа организации общин способствуют грубые материальные и мелкополитические интересы еврейской стороны. Как известно, размеры финансирования общин непосредственным образом зависят от их численности, в связи с чем нерелигиозный контингент общинных евреев, будучи, по определению, чуждым для религиозной организации балластом, неожиданно становится ее материальным фундаментом. Этот контингент играет важную роль и в том отношении, что благодаря своей численности придает политический вес Центральному совету евреев в Германии. Как представитель именно общинного еврейства ЦСЕГ внес собственный «творческий» вклад в дело его количественного роста. С этой целью он разработал типовой устав общины с более чем странным и неслыханным статусом «единой общины». Новация предполагает пребывание под одной общинной крышей и зачастую с одним раввином представителей всех направлений и течений иудаизма и, фактически, не оставляет места для существовавшей веками еврейской религиозной дифференциации.

Что и говорить, поистине тонкое понимание и трепетное отношение к религии и религиозным чувствам евреев продемонстрировал ЦСЕГ своей инициативой! В «единой» Магдебургской синагогальной общине апокалипсиса удалось избежать лишь потому, что там «отряд» верующих в количестве 7–10 человек не пополнился, к счастью, пока еще ни одним неортодоксом. Учитывая, что свой устав Центральный совет протаскивает к тому же неправедным путем, используя религиозное и гражданское невежество большинства «общинников» (именно так было в Магдебургской общине в 2003 г.), а также принимая во внимание результаты и весь стиль его деятельности, можно предположить, что в своем определении евреев ЦСЕГ руководствуется формулой: «ни религия, ни народ».

Помимо этого противоречия нацио-

нально-религиозного плана существуют и оказывают свое разрушительное воздействие на еврейскую общину и противоречия между ее религиозным и гражданским состоянием, в которых она вынуждена пребывать одновременно как общественная организация.

Формально вины за возникновение противоречий такого рода евреи не несут. Они порождены внешней попыткой привнести в специфическую конфессиональную сферу демократические институты, с которой таковые несовместимы в принципе. Речь идет о коллективном самоуправлении, выборности руководящих органов и прочих типичных атрибутах демократии.

Вероятно, эта противоречивая система не давала сбоев до тех пор, пока сложившиеся в Германии нормы взаимоотношений церквей и общества не были перенесены на аномальную еврейскую общину нашего времени, где не только наличествует, но и преобладает светский контингент и, соответственно, доминируют несвойственные религиозной организации суетный дух и мирские формы общественной жизни.

Но общественная жизнь, даже в примитивной общинной форме, немыслима без соблюдения демократических свобод и принципов, гарантируемых немецким государством. В действительности же в случае еврейской общины государственные гарантии повисают в воздухе из-за ее иммунитета как религиозной организации и нежелания государства взваливать на себя груз сложнейших и деликатных внутренних еврейских проблем. В таких условиях демократия в еврейской общине чудовищно попирается, из-за чего и религиозная, и гражданская ее ипостаси оказываются печально беззащитными.

И, наконец, третье трагическое и неразрешимое противоречие еврейской общины в Германии: дармовые деньги от государства обеспечивают физическое существование общины, но одновременно, вопреки желанию дарителя, убивают ее. Отношение евреев к вере всегда было окрашено жертвенностью. На этом фоне возводить синагоги, помпезные общинные центры и содержать за счет немецких налогоплательщиков своих священнослужителей –

кощунство! Как ни страшно это признавать, но народ, подобным образом поддерживающий свое духовное начало, не может считаться имеющим достоинство. О каком тут «окрепшем еврейском самосознании» может идти речь? Даже нищие российские евреи времен наших дедов и прадедов поддерживали свою религию за собственный счет.

Финансовая государственная помощь общинам направляется еще и на их социальные, интеграционные и культурные нужды. Все деньги сосредоточиваются в руках правления, чем непомерно укрепляется его могущество. Миссия же раввина как духовного лидера общины в условиях его найма и увольнения по усмотрению правления становится при этом невыполнимой.

Правление, а чаще всего единолично его председатель, является хозяином рабочих мест, материальных благ и поощрений. От него зависит степень участия общины в делах, а иногда и судьбе, в том числе посмертной, того или иного члена. Для оборотистых людей община становится ареной сражений за место под солнцем, которое «по праву» отдается тому, кто имеет наибольшие личные заслуги перед «хозяином». Основная масса членов общины, не способная интегрироваться, полностью зависит от нее даже в повседневье, панически боится любых перемен и ненавидит «возмутителей спокойствия». Типичный образец мышления этого контингента демонстрирует автор статьи «Что нам дает община» («ЕГ», сентябрь 2008 г.).

Счастье еще, что никто не дошел до того, чтобы предоставление помощи со стороны общины тому или иному просителю ставить в зависимость от его религиозной активности. Тогда религия в одночасье получила бы сто тысяч лжеверующих. То-то была бы «духовная победа»!

Таким образом, народа-гражданина, к которому только и адресуется демократия, евреи Германии собой сегодня не представляют. Но и в тех отдельных случаях, когда они сплоченно выступают за перемены и вручают власть своим доверенным избранникам, как это происходило не раз в Берлинской общине, позитивный результат не достигается. Для этого требуется системное изменение всей организационной структуры германского еврейства. Только концептуальное осмысление истоков современного кризиса позволит разрубить гордиев узел еврейских проблем.

В соответствии с вышевыстроенной очередностью их изложения предлагаемая концепция может быть представлена тремя положениями:

– прежде всего следует, как и в других странах, прийти к пониманию бинарности еврейской общности, т. е. к формуле «и народ, и религия». Принцип бинарности не означает механического смешения этих начал, а лишь указывает на необходимость свободного эволюционного развития нации в обоих направлениях. Следование такому курсу открывает путь приобщения к еврейству всех нынешних необщинных евреев;

– «Религиозная община – для верующих евреев!» – принятие этого положения в сочетании с первым влечет за собой неизбежное и благотворное разделение нынешней еврейской общины. Ее верующая часть во главе с раввином, назначаемым и оплачиваемым раввинатом, создает истинно религиозную общину в соответствии с иудейскими канонами;

– «Народ жив не богатством, а духом!» –

осознание этой исконной истины, погребенной в настоящее время под грузом тотального еврейского иждивенчества в Германии, должно привести немецких евреев ради своего национального спасения к отказу от государственного финансирования.

Реализация первых двух положений приблизила бы германского еврейство к решению наиболее актуальной для него задачи – демократизации еврейского общества. Важным шагом в этом направлении будет разрушение ложного демократического имиджа, который лицемерно создан сегодня еврейскими организациями и от которого будут автоматически избавлены новые сугубо религиозные общины. В то же время созданные отделенными от общины евреями светские образования (союзы, объединения, движения и пр.) в той же мере автоматически лишатся былого иммунитета религиозных организаций и попадут под юрисдикцию немецкой судебной власти, в лице которой внутриеврейская демократия может получить, наконец, защиту.

Что касается третьего положения, то любая степень его утверждения в еврейской жизни окажется благотворной. В этом отношении можно руководствоваться лишь одним исключением: по закону справедливости и с полным моральным правом евреи могут принять от немецкого государства в безвозмездное пользование только здания синагог и общин взамен тех, которые были уничтожены во времена нацизма, но содержать их обязаны за свой счет. Евреи могут претендовать также на государственные средства в рамках программы интеграции и ей подобных, не имеющих адресной еврейской направленности. В качестве новых источников покрытия материальных потребностей, которые сообразно собственной финансовой несостоятельности давно пора свести к минимуму, могут быть использованы новый масштабный израильский проект отношений с диаспорой, традиционные для евреев спонсорство и народные пожертвования. При этом необходимо будет изъять из ведения общин и светских организаций функции, связанные с распоряжением материальными благами и предоставлением социальных услуг, поручив их специальным фондам и гражданским бюро.

Разумеется, это только набросок будущего устройства. Нет сомнения, что освобожденная еврейская инициатива всемерно расширит горизонты наших представлений и найдет путь к сохранению еврейства Германии.

Марк Ицкович,

член Форума «Будущее

еврейства Германии»