«Актеров много, а директор – один»

Гость «ЕГ» – театральный директор Эдуард Цеховал

Очень редко на гастроли в Германию приезжают не антрепризы, а стационарные театры. Рижский русский драматический театр – приятное исключение. В гостях у «Еврейской газеты» его директор Эдуард Цеховал.

– Эдуард Ильич, хочу начать с поздравления: в этом году Рижский русский драматический театр отметил свое 125-летие. Как прошел юбилей, какими достижения ми можете гордиться?

– Приятно встречать юбилей в приподнятом настроении, а оно у нас действительно такое, поскольку наш театр сейчас находится на подъеме, творческом, организационном и, пожалуй, экономическом. Рижский русский драматический театр существует на латвийской земле уже 125 лет, и аналогов ему в мире нет. Наш театр является последователем и пропагандистом русской театральной школы за пределами России. Здание театра – одно из самых красивейших в Риге – расположено в самом центре Старого города. Сейчас оно находится на реконструкции, которую мы ждали более 40 лет – последняя проходила в 1967 г. Средства выделила Рижская дума, которой и принадлежит наш театр. Фасад здания отреставрируют, но он сохранит свой исторический облик и будет одним из красивейших в Северной Европе. Появятся новые лестницы и лифт, театр станет доступным для инвалидов.

– Вероятно, театр не случайно носит имя великого русского актера Михаила Чехова?

– Михаил Чехов, племянник Антона Пав­ловича Чехова эмигрировал из Советской России сначала в Германию, а в 1932 г.

приехал в Латвию. Он работал в Риге и как режиссер, и как актер. Его самая известная роль – Хлестаков в пьесе Гоголя «Ревизор». В Риге Чехов основал свою знаменитую театральную школу, в которой не только раскрывал перед студийцами секреты актерского мастерства, но и высказывал свои мысли об идеальном театре. Сохранились дневники и записи репетиций Михаила Александровича, которые вместе с другими экспонатами будут находиться в нашем театральном музее. А в старой части театра – мы называем ее «ретрозал» – установим скульптуру Михаила Чехова в роли Хлестакова.

– Творческий взлет театра связан с именем режиссера Аркадия Каца, руководившего им в течение 25 лет. Вам довелось работать с ним?

– Да, именно Аркадий Фридрихович пригласил меня 20 лет назад на работу в Ригу. Был у нас такой период «именных» театров, которые возглавляли выдающиеся режиссеры: Товстоногов, Гончаров, Плучек. А в Риге был театр Каца, пользовавшийся огромной популярностью не только в Латвии, но и за ее пределами.

– В советские времена театральный репертуар во многом формировался по указке сверху. Как это происходит сейчас?

– К счастью, нас это коснулось в незначительной степени. В Риге в те годы ставились такие спектакли, которые не всегда можно было увидеть в Ленинграде или Москве. Например, «Утиная охота» Вампилова, «Три мешка сорной пшеницы» Тендрякова, «Кабанчик» Розова. То, что не ставилось нигде, в Риге разрешалось. ЦК Компартии Латвии Кацу ничего не мог запретить. (Смеется.) Теперь, когда все запреты сняты, формировать репертуар стало сложнее.

– Почему?!

– Раньше было просто: спектакли делились на «датские», которые ставились к очередной торжественной дате, и «заграничные» – эти вообще находились за гранью добра и зла. Легко было жить, когда за тебя кто-то принимал решение, теперь же нужно думать самим. Мы стараемся разнообразить наш репертуар: тут и классика, например Островский и Гоголь, и пьесы таких современных русских и зарубежных авторов, как Жоржи Амаду, Олег Данилов, Надежда Птушкина. Драма, комедия, мюзикл – все эти жанры присутствуют на афишах нашего театра.

– Какие изменения происходят в последнее время в театральном искусстве? Не грозит ли современному театру закат?

– Ни упадок, ни смерть театру не грозят, об этом не стоит беспокоиться. (Улыбается.) Театральное искусство вечно. По крайне мере пока будет существовать человечество, на сцену будут выходить артисты, и то живое общение, которое возникает между ними и публикой, не смогут заменить ни кино, ни телевидение. Конечно, и в театре происходят изменения. Будет ли он оставаться стационарным или будет смещаться в сторону антрепризы, во многом зависит от экономической ситуации. В любом случае репертуарный театр нужно сохранить, его богатая традициями история и огромный вклад в мировую культуру неоспоримы.

– Как у вас возникла идея международного проекта, в котором участвуют актеры русских театров из трех балтийских стран?

– Интересные идеи зачастую рождаются, когда возникает критическая ситуация. Чем полезен кризис? Он заставляет мобилизовать все силы для его преодоления. Это, как сказал писатель Виктор Шендерович, напоминает понос: процесс неприятный, зато организм очищается. Русские театры в Латвии, Литве и Эстонии испытывают определенные трудности. Они, как острова в океане, изолированы друг от друга, а в своих странах не могут занять лидирующего положения, потому что являются театрами национальных меньшинств. Впрочем, для Риги это не совсем характерно, у нас живет очень много так называемого – уж очень не люблю это словосочетание – русскоязычного населения. Тем не менее наши театры – не самые любимые дети, но мы относимся к этому с пониманием. Слава богу, что нас не обижают, и тут надо отдать должное правительству и Министерству культуры Латвии. Мы находимся в равном положении с другими латвийскими театрами, может быть, несколько меньше обласканы властью.

– Всё же ваш театр получает дотацию?

– Да, не столь большую, как, например, оперный или театр, которым руководит Алвис Херманис, но он ведь латвийский гений. Уникальность наших русских театров в том, что они обладают одним коммуникативным кодом, говорят на одном языке. Мы можем объединить наши усилия, чтобы из трех маленьких островков создать один большой. Организационно сделать это непросто, но, как говорили старые антрепренеры, при правильном ведении дела всё возможно. Когда состав труппы ограничен, мы вынуждены приглашать актеров из национальных театров, для которых русский не является родным языком, но такой компромисс не всегда оправдан.

– А идею создания Ассоциации русских театров Евросоюза вам удалось реализовать?

– Этот проект успешно движется вперед и, надеюсь, в скором времени будет реализован. Планируется торжественное совместное подписание учредительных документов послами Латвии, Литвы и Эстонии. Ассоциация будет оплачивать гастроли этих театров друг к другу, проводить совместную творческую деятельность, осуществлять самые амбициозные проекты.

– В вашем театре осуществляли постановки такие известные режиссеры, как Петер Штайн, Роман Козак, Роман Виктюк. Кто из них произвел на вас наиболее яркое впечатление?

– Никто не может сравниться с Петром Ивановичем… Штайном. (Смеется.) Немногие театральные коллективы могут похвастаться тем, что работали с этим великим режиссером. Он не сотрудничает с репертуарными театрами, а осуществляет свои масштабные проекты, привлекая лучших актеров из разных театров. В Москве Штайн ставил «Орестею» и «Гамлета», а у нас – «Чайку», с которой мы объездили многие страны. Для меня это высшая точка профессиональной деятельности, ничего подобного я уже сделать не смогу. Теперь я знаю, что такое постановка мирового уровня, как она делается и чем отличается от рядовых театральных спектаклей. Совместная работа с Петером Штайном потребовала напряжения всех моих сил. Иногда возникало отчаяние, хотелось всё бросить… Я рад, что этот огромный труд не пропал зря.

– А финансовые трудности, которые потом появились, преодолеть удалось?

– Действительно возникла проблема с выплатой гонорара, но произошло это не по нашей вине. Штайн «забросал» письмами нашего президента, и вопрос был решен.

– Как зародилось ваше сотрудничество с композитором Раймондом Паулсом?

– В 1990 г. Паулс был министром культуры Латвии, он и назначил меня директором Рижского русского драматического театра. У нас сложились дружеские отношения, которые сохранились до сих пор. Когда я сдал в Министерстве культуры экзамен по латышскому языку, он поздравил меня, но сказал, что говорить со мной будет по-русски. Как-то у маэстро возникла идея возобновить его любимый мюзикл «Кери». Он обратился ко мне, но выдвинул условие, что играть на рояле будет сам, на что я с радостью согласился. Потом в нашем театре был поставлен спектакль «Ночи Кабирии», в котором звучит его очаровательная музыка, покорившая зрительские сердца. С успехом прошел у нас спектакль «Старинные часы», а потом еще один – «Соло для актрисы с оркестром», написанный специально для Вероники Плотниковой, лауреата Международного конкурса молодых исполнителей популярной музыки «Новая волна» в Юрмале. В этом спектакле песни маэстро были объединены одним общим сценарием. И, наконец, «Одесса, город колдовской…», с которым мы приехали на гастроли в Германию.

– Чем привлек рижский театр этот замечательный город и почему выбор пал на «Одесские рассказы» Бабеля?

– Я очень люблю этого писателя, его яркий, образный язык, в котором тонкий юмор и ирония соседствуют с необычайным лиризмом и романтичностью. Я знал, что Паулсу дорога Одесса. Ведь во многом благодаря этому городу он поверил в свои силы, покончил с алкоголем, стал знаменитым композитором. Пьесу, к которой маэстро сочинил музыку, написал известный драматург и сценарист Вячеслав Вербин. Театр проделал огромную работу, прежде чем артистам удалось создать на сцене ту неповторимую одесскую атмосферу, так замечательно изображенную в рассказах Бабеля.

– Не секрет, что публика ожидала увидеть за роялем Раймонда Паулса. Почему он не приехал?

– Паулс никогда не был в Германии и очень хотел приехать. Но 18 ноября наша республика отмечает 90-летие провозглашения независимости Латвии, и президент назначил Паулса ответственным за культурную программу. Запланирован цикл телепередач «В гостях у Паулса», в которых будут звучать музыка и песни, написанные им за многие годы творческой жизни. Композитору уже 72, и ему трудно совмещать гастроли и подготовку к этому празднику.

– В Ригу вас пригласил Кац, директором назначил Паулс. А где вы жили до этого, чем занимались?

– Мои родители, бессарабские евреи, во время войны были направлены в Омск на строительство шинного завода. Там они познакомились, там родился и я. С детства мечтал о самолетах, окончил Политехнический институт, работал в закрытом конструкторском бюро, имел первую форму допуска.

– Странно, что вас допустили к секретным разработкам.

– В те годы в Омске «пятая графа» не имела решающего значения, это уже потом ситуация изменилась, а тогда там работало много «наших». Как-то я сделал серьезное изобретение и подал заявку главному конструктору. Он сказал, что всё хорошо, только его фамилию нужно поставить первой. Я не знал, что так положено, не согласился и вынужден был уйти. У меня было много друзей-артистов, которые устроили меня в драмтеатр оформителем декораций. Затем окончил экономический факультет Ленинградского института театра, музыки и кинематографии, а когда получил приглашение в Ригу, сразу согласился. Этот город нравился мне как никакой другой, я до сих пор влюблен в него.

– Вам никогда не хотелось бросить административную работу и выйти в какой-нибудь роли на театральную сцену?

– Никогда. Актеров ведь много, а директор – один. (Смеется.)

– Существуют ли в вашем театре интриги? Вовлечены ли вы в них?

– Меня вообще трудно во что-то вовлечь, а вот увлечь можно. (Улыбается.) Интриг у нас нет, и думаю, что, пока работаю в театре, их не будет.

– От чего зависит успех в актерской профессии?

– От таланта.

– И только?

– В решающей степени: если он отсутствует, трудно рассчитывать на успех. Можно быть замечательным человеком, усердным, работоспособным артистом, но, если нет актерского дарования, завоевать признание зрителей не удастся.

– Что бы вы посоветовали абитуриентам, поступающим в театральные институты?

– Будущие актеры должны понимать, что выбрали зависимую профессию. Они должны суметь подавить свое внутреннее «я» и подчиниться воле режиссера, даже когда не во всём согласны с ним. Если человеку это трудно сделать, то нужно решить, стоит ли связывать свою судьбу с театром.

– В октябре умерла знаменитая латышская актриса, народная артистка СССР Вия Артмане. Вам приходилось общаться с ней?

– Мы были не просто знакомы, но и дружны. В 1999 г. российское посольство в Риге наградило Вию Артмане и мою жену, актрису Галину Российскую, поездкой в Пушкинские горы. Супруга взяла меня с собой. Так я впервые оказался не в роли организатора поездки, а в качестве туриста. Потом мы еще не раз вспоминали наше совместное путешествие в эти живописные места, неразрывно связанные с именем гениального поэта. Вия Артмане –

человек большого внутреннего достоинства, обаяния и красоты. Поражало ее правдолюбие и искренность, как перед простыми людьми, так и перед Богом. Она была католичкой, но позже приняла православие, взяв имя Елизавета. Ее жизнь сложилась непросто, но актриса не захотела покидать Родину.

– Говорят, что сегодня в Латвии русская культура переживает не лучшие времена...

– Не знаю, кто так говорит. Я так не считаю. У нас с Россией происходит интенсивный культурный обмен, который можно пожелать любой республике бывшего Советского Союза. В Латвии выходит множество русскоязычных изданий, три ежедневных газеты, четыре телеканала и пять радиостанций работают на русском языке. В Риге проходят многочисленные спектакли, концерты, выставки из России, проводятся Дни российской культуры, фестиваль «Золотая маска». К нам приезжали Хворостовский, Башмет, другие известные артисты. Разве этого мало? Культуры нет там, где в ней не испытывают нужды.

– А как вы относитесь к тому, что латвийский Сейм одобрил запрет преподавания в вузах на русском языке?

– Не думаю, что нужно обижаться по этому поводу. Речь идет о бюджетном финансировании, а оно предназначено для учебных заведений, где обучение идет на латышском языке. У нас есть Балтийский институт, где преподают на русском, и все желающие могут поступать туда.

– А как живется евреям в современной Латвии?

– Хорошо.

– Нельзя ли подробнее?

– У нас мощная еврейская община, к руководству которой пришли богатые люди. Им не нужно воровать или бороться за привилегии, они многое делают для того, чтобы евреи в Латвии ощущали себя комфортно. Этим людям можно поклониться и снять перед ними шляпу.

– Что бы вы пожелали читателям «Еврейской газеты»?

– Я хочу пожелать читателям вашей газеты и всем евреям Германии, чтобы им жилось в этой стране так же хорошо, как живется нам в Латвии.

– Спасибо за пожелание, мы будем стараться.

Беседовал Шолом Ининсон