Попытка оправдания дьявола

Наказание отрицателей и исторический арбитраж

В последнее время активно обсуждается тема законодательного регулирования отрицания Холокоста, или, иными словами, наказания за «оболгание Аушвица». Она имеет как свою историю, так и предысторию.

Особенно длительной является предыстория в Германии, где она начинается с речи Вольфганга Хедлера, депутата Бундестага от Немецкой партии, произнесенной им 25 ноября 1949 г. в Киле. В ней, в частности, прозвучало и такое: «Шумахер (лидер послевоенной немецкой социал-демократии. –

Ред.) производит столько шума из-за гитлеровского варварства по отношению к еврейскому народу. Было ли удушение евреев газами подходящим средством или нет, об этом могут быть разные мнения. Возможно, были и другие способы отрешить их от жизни…» Сразу же после этого депутату был предъявлен судебный иск, но Хедлер вышел сухим из воды: суд оправдал его из-за противоречивости свидетельских показаний. В тот же день фракция социал-демократов внесла в Бундестаг законопроект «О врагах демократии», который благополучно увяз в профильных комитетах и подкомитетах парламента. Спустя десять лет – новый публичный всплеск антисемитизма. Гамбургский торговец деревом Ниланд опубликовал в 1958 г.

брошюру под названием: «Сколько мировых или денежных войн еще нужно проиграть народам». Собственно говоря, это был чистый антисемитизм, без какого бы то ни было соприкасания с темой Холокоста.

Правовое поле стало меняться в начале 1980-х гг., когда, с одной стороны, у власти находилась «красно-желтая» коалиция социал-демократов и либералов, а с другой – в стране чрезвычайно резко активизировались неонацисты. В сентябре 1982 г. парламентарии обсуждали, но так и не приняли изменение § 140. II Уголовного кодекса, предусматривавшее тюремное наказание сроком до трех лет или штраф за любое публичное выражение солидарности, отрицание или обеление деяний периода господства национал-социализма, нарушающих общественный мир. Так же не преуспела в этом и «черно-желтая» коалиция христианских демократов и либералов, наталкивавшаяся на сопротивление христианско-демократических земель в Бундесрате.

Перелом произошел в 1992–1994 гг., после «дела Гюнтера Деккерта». Его откровенно провокационных и антисемитских речей при завершении конференции в Вайнхайме германское правосудие снести не смогло, и 11 ноября 1992 г. Земельный суд Мангейма приговорил Деккерта к одному году тюрьмы и 100 тыс. DМ штрафа за разжигание национальной розни, клевету, оскорбление памяти умерших и подстрекательство к расовой ненависти. Однако в 1994 г. Верховный суд Германии счел, что подстрекательство к расовой ненависти не было доказано достаточно убедительно, и оправдал радикала, чем вызвал волну возмущения и протестов как в стране, так и за границей.

В результате был разработан, в течение полугода уточнен и в октябре 1994 г. принят так называемый Закон о преодолении последствий преступлений (Verbrechenbekämpfungsgesetz), вступивший в силу

1 декабря 1994 г. и предусматривавший в качестве максимального наказания лишение свободы на срок до пяти лет.

Начиная с конца 1980-х гг. публичное отрицание Холокоста во многих странах мира стало преследоваться по закону – чаще всего в рамках общих установлений уголовных кодексов. Но многие страны, подобно Германии, ввели специальные национальные законы, запрещающие отрицание Холокоста. Среди них Австрия, Бельгия, Италия, Канада, Литва, Люксембург, Польша, Португалия, Румыния, Словакия, Франция, Чехия, Швейцария и др. В качестве наказания эти законы, как правило, предусматривают некую комбинацию штрафов и тюремных сроков. Сроки варьируют: в Германии и Израиле – до пяти лет, а в Австрии , Румынии и Чехии – даже до десяти. Наказание, как правило, становится более строгим, если провинившийся – не простой гражданин, а госслужащий.

Знакомство с трудами и историей отрицателей Холокоста оставляет мало сомнений в том, кем, собственно, они являются. Это не правдоискатели, а искренние и восторженные антисемиты, отличающиеся друг от друга только в нюансах. Отрицание Холокоста, как пишет публицист Илья Мильштейн, –

это «не только надругательство над памятью погибших и оскорбление для выживших. Это попытка оправдания дьявола».

Отрицателями движет именно антисемитизм – часто на пару с обидой за «поставленную на колени» Германию. И уже из антисемитизма выплывает, клубясь, и всё остальное, включая низкий исторический профессионализм или склонность к патетической графомании.

Приговоры «ревизионистам»

Юдофобия на Западе, как с недавних пор и в России, – дело сугубо частное и почти интимное, но, тем не менее, не бесконтрольное и не безответственное. Государства на паях с гражданским обществом следят за его цветением и твердо настаивают на необходимых приличиях. А отрицание Холокоста в западном постхолокостном мире –

это высшая степень неприличия и потому для его приверженцев дело социально-рискованное, юридически дискомфортное и чреватое ощутимыми репрессиями.

На многих ветвях и уровнях социальной коммуникации – на личностном, на корпоративном и на государственном – против такого рода любителей возведены преграды, заслоны и даже стены, в том числе и хорошо охраняемые тюремные.

Судя по газетным отчетам, довольно распространенным «наказанием» для отрицателей и их попутчиков стал развал их семей. Наиболее яркая история такого рода произошла с рабби Фридманом из Вены: после того как он поучаствовал в конференции отрицателей в Тегеране, от него ушла жена с многочисленными детьми. Для лиц, подвизающихся в образовании, наиболее реальным профессиональным риском и угрозой является увольнение из школ и университетов, а для делающих академическую карьеру, – иногда и лишение научных степеней.

Едва ли не весь диапазон возможных репрессий ощутил на себе Р. Форисон: собственные студенты подвергли его обструкции, ректор вышвырнул его из университета, а позже, по обвинению в фальсификации истории, Форисона еще и судил французский суд, приговорив к трем месяцам заключения и к 21 тыс. франков штрафа. Вдвое дороже обошелся «ревизионизм» французу Жану Плантену: 26 декабря 2001 г. суд Лиона оштрафовал его на сумму 43 600 франков.

Сразу несколько процессов состоялись в Швейцарии. Самым известным фигурантом на них был Юрген Граф, но он был далеко не единственным. Другой швейцарский отрицатель – Рене-Луи Беркла, основавший в 1995 г. националистическое общество Verite et Justice («Правда и справедливость»), закрытое по решению суда в 2002 г. В первый раз он был осужден тогда же, что и Граф, в 1998 г. (на четыре месяца), во второй – в 2002 г (на восемь месяцев; оба раза с отсрочкой приговора). В 2004 г. Беркла бежал в Черногорию, а в 2006 г. его всё-таки арестовали в Румынии. Престарелый Гастон Арман Амодру – издатель газеты, где пропагандировались отрицательские идеи и оспаривался «миф о шести миллионах», – получил год тюрьмы, сокращенный ему по апелляции до трех месяцев.

Один из последних по времени процессов состоялся в ФРГ. В августе 2007 г. Административный суд земли Гессен осудил 24-летнего председателя отделения Национал-демократической партии Германии в Гессене Марселя Велля за отрицание Холокоста. На заседании законодательного собрания в Буцбахе в марте 2007 г.

он призвал депутатов отказаться от выделения субсидий на образовательные поездки школьников по местам нацистских преступлений. По словам Велля, путешествия в «места так называемого национально-социалистического террора» служат для «промывания мозгов» школьникам.

Еще одно недавнее судебное разбирательство имело место в Греции. Адвоката Константина Плевриса, автора книги «Евреи: вся правда», судили не только за отрицание Холокоста, но и за призывы его повторить, начав с депортаций. Тот же Плеврис открыто и нагло загораживается свободой слова: «Это мое мнение. Мнение не является преступлением».

В то же время правоприменение законов об ответственности за отрицание Холокоста, как правило, достаточно мягкое. Количество осужденных по отрицательским статьям невелико, а максимально возможные сроки и вовсе единичны: их дают только самым принципиальным и убежденным – таким, как Эрнст Цюндель, например.

Тем не менее достаточно типично желание отрицателей уклониться от любых наказаний и уйти «в бега». Так, Ю. Граф подался в Россию, Р.-Л. Беркла – в Черногорию и Румынию, Г. Рудольф – в Испанию, Англию и США, а В. Фролих в 2000 г. попросил политического убежища аж в иранском посольстве в Вене.

Правда, передача разыскиваемых отрицателей из тех стран, где они скрываются от правосудия, в страны, которые их разыскивают, происходит, как правило, без особых проволочек. Того же Цюнделя США в свое время передали Канаде, а Канада – Германии. В августе 2007 г. в Малаге (на юге Испании) арестован австрийский журналист и публицист Герд Хонсик, разыскивавшийся на родине с тех пор, как он бежал из Австрии в 1992 г. Суд приговорил его к 1,5 годам тюрьмы за неонацистскую деятельность и распространение публикаций, в которых он не только отрицал факт использования фашистами газовых камер, но и открыто защищал и оправдывал Третий рейх.

При этом выдавать зарвавшихся отрицателей согласны и те страны, где отрицание не является преступлением. В то же время есть страны, где и слышать о выдачах не хотят. Это Россия, например. Москва для Ю. Графа стала тем же, чем был Цюрих для Ленина.

Были предприняты попытки придать подобного рода законам или законодательным инициативам международный статус. Так, Германия, председательствовавшая в Евросоюзе в первой половине 2007 г., предложила ввести уголовное наказание за отрицание Холокоста на всей территории Европейского Союза, но встретила поддержку только в восьми странах из 27 (правда, в самых крупных и значимых).

Целый ряд рекомендательных резолюций был принят в ООН. Так, 1 ноября 2005 г. Генеральная Ассамблея приняла резолюцию «Память о Холокосте», в которой подчеркивалось, что международное сообщество «отвергает любое отрицание Холокоста – будь то полное и частичное – как исторического события». (Среди подписавших ее и Россия, признавшая тем самым всю важность противодействия отрицанию и отрицателям Холокоста.) А 26 января 2007 г. Генеральная Ассамблея ООН по инициативе США одобрила резолюцию, осуждающую отрицание Холокоста или преуменьшение его масштабов. Документ без голосования поддержали 103 страны из 127. Против голосовал только Иран.

Появление на свет этого документа спустя месяц после тегеранской конференции отрицателей является явным ответом на позицию иранского президента Ахмадинеджада, открыто называющего Холокост «мифом» и призывающего уничтожить Израиль в его нынешней ипостаси.

Юридическая дилемма

Тем не менее с юридической точки зрения тема уголовного преследования за отрицание Холокоста выглядит не так уж бесспорно, а правовые рамки и основания для преследования отрицателей далеко не страдают однозначностью толкований. Вполне ощутима конфронтация соответствующих законов с первой поправкой Конституции США и со статьей 10 Европейской конвенции прав человека, гарантирующими гражданам свободу слова и выражения.

Это неотвратимо ведет к конфликтам между национальным и международным правом, между правом и справедливостью и т. д. Именно отсюда проистекают такие явления, как пересмотр Конституционным судом Испании мер по преследованию отрицателей.

Разумеется, эта проблематика в контексте свободы слова была знакома и германским законодателям. Но Верховный суд ФРГ еще в конце 1979 г. разрешил ее, квалифицировав уничтожение евреев и полуевреев в Третьем рейхе фактом столь неоспоримо задокументированным и бесспорным, что его отрицание не может быть выражением мнений (допустим, ошибочных, но, тем не менее, искренних) или взглядов (допустим, не вполне корректных, но, тем не менее, научных), а может быть единственно лишь заведомой клеветой, а также оскорблением и дискриминацией уцелевших в годы Холокоста и всех остальных ныне живущих евреев.

«…Невозможно отрицать суверенное право любой демократии жестко бороться с ростками коричневой заразы в обществе, не дожидаясь факельных шествий на улицах ее городов, – пишет российский публицист Антон Носик. – Однако же сам по себе запрет на отрицание Холокоста достаточно ущербен смыслово и логически». Ведь само по себе отрицание не поддается однозначно четкой формализации, так что применение закона – даже чисто технически – может быть только избирательным, а стало быть, и чреватым произволом и двойными стандартами. Антисемиты в этом процессе неизбежно представляются тем, о чем они и помечтать не могли: эдакими гонимыми диссидентами, сотрясателями основ, мучениками за идею и чуть ли не жертвами произвола!

Выход из юридической дилеммы видится в сочетании обоих принципов: да, каждый имеет право на свободу слова, мысли и их выражения, но каждый обязан и отвечать за то, что у него в результате слетело с уст или пера. И если слетело нечто, что разжигает страсти, плодит ненависть, оскорбляет память жертв и т. д., то решать, так это или не так, следует суду, как и устанавливать меру ответственности за это.

Министр иностранных дел Латвии Артис Пабрикс попытался аргументировать это же самое так: «Только дурак может отрицать Холокост, но при этом людей нельзя сажать в тюрьму только за то, что у них такие дурацкие взгляды». Однако министр не столько шутит, сколько лукавит: отрицатели не столько дураки, сколько антисемиты, то есть люди с убеждениями и принципами. И едва ли убежденного антисемита можно перевоспитать даже в тюрьме. Это мания, это душевное уродство, и, как показывает практика, оно практически не поддается лечению: Гитлер и в предсмертной записке не забыл о евреях и попросил о том, чтобы кто-нибудь продолжил его святое дело очищения от них Германии. Однако сегодня введение запрета способно сделать из отрицателей самых настоящих жертв и героев и, благодаря их статусной «гонимости», заметно повысить их же привлекательность еще и как «страдальцев».

В США, как замечает А. Носик, «верят в способность здорового общества победить вздорную идеологию в открытой борьбе мнений, не прибегая к помощи полицейской дубинки. И понимают, что нельзя быть наполовину беременной. Либо законодатель самоустраняется от регулирования мнений в головах людей и навязывания идеологий, либо он должен шаг за шагом пройти путь контроля за умами до конца. Сперва запрет на идеологию, потом на идеи, потом на книги, содержащие эти идеи, потом на музыку, фильмы, фотокадры, а дальше, глядишь, к каждому блогу по околоточному приставим, чтоб за умами надзирал…»

Сигналы ненависти и лжи

Возможным выходом из создавшегося положения могло бы стать учреждение авторитетного Международного исторического арбитража, наподобие тех юридических судов-арбитражей, которые существуют в настоящее время в Гааге и Страсбурге. Действуя под двойным патронатом – со стороны ООН и, например, Всемирного союза историков, – он должен иметь в своем составе аппарат, способный в короткие сроки мобилизовать экспертные группы по самым различным историческим дисциплинам или проблемам. Стороны, имеющие серьезные сомнения в истинности тех или иных общепризнанных исторических фактов, должны быть готовы тщательно обосновать свои сомнения, упаковать их в исковые формуляры, четкие и не оставляющие лазеек для множественности толкований, и, наконец, привести все аргументы и доказательства своей правоты, как и доказательства неправоты тех, кого они считают своими оппонентами. Арбитраж основательно и подробно рассматривал бы подобные «иски» и «спорные случаи» и готовил бы авторитетные научные заключения о реальном состоянии дел в той проблеме, по которой поставлен запрос.

В самом словосочетании «исторический арбитраж» нет ничего противоестественного. История при этом не подменяет собой юстицию, как, впрочем, и не ждет от последней решения собственных научных проблем.

Не все осознают, что история – точно такая же прикладная наука, как физика или химия, только областями ее практического применения являются не освоение космоса и не создание новых материалов, а широчайшая гуманитарная сфера – от образования до, к сожалению, идеологии. Хорошо известна роль исторических заключений и экспертиз в процессе борьбы за компенсации жертвами принудительного труда при национал-социализме в 1990-е гг. и в ходе самих компенсаций в 2000-е гг.

Но такой арбитраж сам по себе – не суд, и его решения не должны были бы иметь статус юридической силы. Однако его заключения, в случае передачи обвинений в суд, могли бы послужить серьезнейшим основанием для решений, принимаемых судебными органами.

Такая организация наверняка стоила бы немалых денег, но не таких уж и неподъемных, если учесть тот вред и опасность, которые таит в себе параллельное и юридически не оспоренное сосуществование двух разных «истин». И то, что одна из «двух истин» – движение отрицателей Холокоста, как показала его уже 60-летняя история, упорно, агрессивно и небезуспешно специализируется на искажении и фальсификации столь недавней и не остывшей еще истории, – явление, с общественной точки зрения отнюдь не невинное или безвредное. Все три их корневых постулата: первый – «Холокоста не было, и фюрер не палач: хайль Гитлер!»; второй – «Холокоста не было, а был Лохохост, так что евреи не жертвы, а глобальные манипуляторы!» и третий – «Холокоста не было, и Израиль не легитимен: прочь с карты мира!» – суть обоснования погромов и войн.

Воспроизводя и транслируя вокруг себя эти сигналы ненависти и лжи, испаряя миазмы клеветы и антисемитизма, тонко чувствуя отсутствие или ослабленность исторического иммунитета у общества и охотно пользуясь всеми механизмами толерантности, сформировавшимися в демократической среде, отрицатели вовсе не «взыскуют града» и не ищут уточнений в исторической картине мира, а пытаются заново отравить и разложить то самое общество, в котором они так комфортно себя чувствуют.

Павел Полян