Недельные чтения Торы

Встреча с народами мира

Суббота, 6 декабря 2008 г. – 9 кислева 5769г. Книга «Берешит» («В начале»)

Недельный раздел «Вайеце» («И вышел...»)

Наш праотец Авраам всю свою жизнь провел в тесном контакте с окружавшими его народами. Он путешествовал из Месопотамии в Кнаан, из Кнаана в Египет и обратно. Строил города и рыл колодцы, воевал в составе коалиции государств, торговал, заключал политические соглашения. По сути дела, он жил в постоянном контакте со своим окружением, а еврейство его находилось большей частью «внутри его шатра».

Иное – Ицхак. За всю свою жизнь он ни разу не покидал Эрец-Исраэль, контакты его с внешним миром минимальны. Яаков до  60 лет живет «в шатрах» Ицхака, внутри еврейской традиции. И вот наступает момент, когда «поднял Яаков ноги свои, и пошел в страну сынов Востока» («Берешит», 29:1). Яаков должен впервые вступить в контакт с народами, окружающими первую еврейскую семью. В ТАНАХе часто народы олицетворяются со стадами овец, а народные руководители –

цари, вожди – с пастухами. Долгожданная («поднял Яаков ноги свои» означает, что шел очень быстро) встреча: «И увидел, и вот колодец в поле, и вот там три стада овец лежат у него потому, что из колодца этого будут поить стада. И камень большой на устье колодца» («Берешит», 29:2). Первая встреча Яакова с человечеством за пределами Эрец-Исраэль. Три стада – три разных народа. Яаков видит, что у народов мира есть колодец – источник жизни, подобный колодцам Авраама и Ицхака, но он закупорен. Источники жизни человечества закрыты, потому что между народами царит недоверие. Поэтому, только собравшись вместе и контролируя друг друга, народы могут открыть устье колодца: «И соберутся туда все стада, и отвалят камень с устья колодца, и напоят мелкий скот, и вернут камень на устье колодца, на место его» («Берешит», 29:3).

Оценив ситуацию, Яаков обращается к народам с призывом: «И сказал им Яаков: „Братья мои, откуда вы?“» («Берешит», 20:4). Это не просто формула вежливости, это призыв: подумайте, откуда вы? У нас единый источник, мы все созданы Творцом, значит, мы братья и должны доверять друг другу! Ответ обескураживает: «Ты говоришь, что у нас всех единый метафизический источник? Нет. Ты можешь быть откуда угодно, а мы – из Харана». Слово «Харан», как уже пояснялось (28:10), – намек на злобу и конкуренцию. Яаков понимает, что дальше говорить с этими народами невозможно, и он спрашивает, знают ли они Лавана? То, что они слышали о семьеЛавана, семье Иврим, дает надежду, что в дальнейшем через эту семью можно на них повлиять. «И сказал им: „Шалом ли ему?“ И сказали: „Шалом. И вот Рахель, дочь его, приходит с овцами“» («Берешит», 20:6). Если нет «шалома» – мира и цельности среди народов, может быть, он есть в семье Лавана? Действительно, в семье Лавана говорят о шаломе. Яаков чувствует, что он на правильном пути. Рахель – пастушка. Следовательно, она относится к вождям, и именно ее выбирает Яаков для создания еврейского народа.

У большинства народов есть свои истории возникновения. Будь это волчица, вскормившая братьев, или пришествие варягов на княжение – событие это одноразовое. Еврейский народ создается в течение трех поколений, причем парадигма его внутреннего развития и отношения с другими народами каждый раз меняется.

Авраам – весь во внешнем мире. Он космополит. Его страстная проповедь монотеизма призвана исправить всех и сразу, но она не только не достигает поставленной цели, но и приводит к внутрисемейным кризисам и разрыву с Сарой.

Ицхак – весь внутри семьи. Исправлением мира он не занимается. Цель: сохранить традицию Авраама и передать ее новому поколению. Сегодня он был бы вместе с ультраортодоксами – харедим. Но и эта цель сама по себе оказывается недостижимой: семью разрывает непреодолимый конфликт Яакова и Эйсава.

Третий путь – Яакова. Контакт с народами мира – неизбежен, исправление народов мира необходимо, но переделать их проповедью – нереально. Выбрать себе жену, несущую задатки вождя, строить большую семью, развиваться и материально и духовно, стать модельным примером для всего человечества на практике –

таков путь Яакова. Это путь сохранения традиции и практической работы, путь войны и мирных переговоров, путь духовного роста и строительства богатого и современного государства.

Самый сложный противник

Суббота, 13 декабря 2008 г. – 16 кислева 5769 г.

Книга «Берешит» («В начале») Недельный раздел «Ваишлах» («И послал…»)

«И остался Яаков один. И боролся Муж с ним до поднятия зари. И увидел, что не одолевают его, и коснулся сустава бедра его, и вывернулся сустав бедра Яакова при борьбе его с ним. И сказал: „Отпусти меня, потому что поднялась заря!“ И сказал: „Не отпущу тебя, а если только благословишь меня!“ И сказал ему: „Каково имя твое?“ И сказал: „Яаков“. И сказал: „Не Яаков скажется еще имя твое, а Исраэль, потому что боролся ты с Элохим и с людьми, и смог!“ И спросил Яаков, и сказал: „Скажи, пожалуйста, имя твое“. И сказал: „Зачем это спрашиваешь ты об имени моем?“ И благословил его там» («Берешит», 32:25–30).

 Очень странный эпизод. Загадочный. В особенности если отрешиться от множества знакомых с детства комментариев, картин, пересказов и переводов. Отложим до поры заголовки типа «Поединок с ангелом» (или даже «с Богом»), и попробуем увидеть, что говорит нам Тора на простейшем уровне – ведь недаром сказал сын рава Хуны, что никакой комментарий не имеет права противоречить простейшему, буквальному смыслу!

«И остался Яаков один. И боролся Муж с ним до поднятия зари». Если остался один – откуда взялся человек, который с ним боролся? Тора отличается точностью в таких вопросах: она приводит точное количество домочадцев Авраама и точный расклад евреев по коленам в Синае. Так один ли был Яаков или с ним был кто-то еще?

 «И сказал: „Отпусти меня, потому что поднялась заря!“» Если противник Яакова был столь силен, что от его прикосновения Яаков охромел, почему же он не мог покинуть его, если Яаков его не отпустил «официально»? Почему надо было срочно отпустить его перед рассветом?

«И сказал ему: „Каково имя твое?“ И сказал: „Яаков“… И спросил Яаков, и сказал: „Скажи, пожалуйста, имя твое. И сказал: „Зачем это спрашиваешь ты об имени моем?“» Что это за удивительный сарказм в голосе неведомого противника, когда Яаков задает ему вопрос? Не оттого ли, что ответ уже был дан ранее в этом диалоге? «И сказал: „Яаков“».

По простейшему прочтению Яаков боролся с человеком, будучи при этом один. А ведь в других случаях, когда сверхчеловеческие посланники Единого являлись людям, не говорилось, что эти люди были «одни»: описано, как посланники приходят к Аврааму и Саре, и вели они себя, как обычные гости… Вывод, к которому я прихожу, читая историю о поединке: Яаков боролся с самим собою. «А отчего это ты спрашиваешь о моем имени?» Самая тяжелая, самая удивительная, самая героическая битва: битва с собой.

Нам не сказано, в чем она заключалась конкретно. Но порой битва человека с самим собой является актом столь героическим, что о ней можно сказать: «потому что боролся ты с Элохим и с людьми, и смог». Если понимать эту фразу дословно, как описывающую «поединок с Богом», то о каком «поединке с людьми» мирного жильца шатров Яакова идет речь? И именно в глубоком понимании себя, в единоборстве с собственными проблемами, с собственным прошлым, настоящим и будущим, в героическом противостоянии всему в самом себе, что не дает двигаться вверх, именно в таком поединке и начинается Божественное откровение каждому из нас, кто на это отважится. «И назвал Яаков имя места Пниэль, потому что видел я Элохим лицом к лицу, и спаслась душа моя» («Берешит», 32:31).

Люди, читавшие этот отрывок, толковали его по-разному. Некоторые говорили, что противником Яакова был ангел-хранитель Эсава. Были и такие, которые поняли слова Яакова буквально и считали, что он «боролся с Богом». Но Бог Сам называл Свое имя Яакову, например, в нашей главе: «Я –

Бог Всесильный» («Берешит», 35:11), а борясь с ангелом-хранителем Эсава (как-то воплощенным), Яаков не был бы один во время поединка... Впрочем, поединок с собой – это и поединок со всеми своими страхами (а каково было Яакову накануне встречи с Эсавом?). Это признание себе в том, что такие страхи существуют (и для Яакова ангел-хранитель Эсава вполне мог явиться как воплощение страха перед братом, чувства вины перед братом). Это значит понять причину страхов. И выйти на следующий уровень самоосознания, осознания мира и Единого и своей роли в этом мире.  Этот уровень и называется Исраэль, сложное имя, которое можно перевести: тот, над кем никто не властен, кроме самого Бога.

Что делал Йосеф в тюрьме?