Автографы великого фантаста

Дома – разноцветные, с деревьями на крышах и ассиметрично расположенными окнами... Мало похожие на здания своего предназначения вокзалы… Необычно оформленные и распланированные школы… Чем-то напоминающее абстракционизм и всё же многим отличающееся от него спиралевидное многоцветье картин… Всё это странное великолепие десяток лет назад я случайно обнаружил на страницах глянцевого журнала, лежавшего на рабочем столе знакомого российского архитектора.

Заметив мое изумление, хозяин кабинета улыбнулся: «Мне это тоже нравится, хотя всё очень необычно. А ведь об этом мастере я до сих пор ничего не знал. И не по своей вине: этого великана наши недавние „соцреалисты“ и на порог в страну не пускали. Дескать, чтобы не испортить художественный вкус „строителей коммунизма“. А жаль: мастер он замечательный. Будешь за «бугром», обязательно познакомься с работами Хундертвассера».

Совет запомнился, и вскоре после переезда в Германию я начал открывать для себя творчество этого действительно интересного и необычного мастера.

Крещение и гитлерюгенд

Как это ни удивительно, человека с такой фамилией, который будто бы родился в Вене 15 декабря 1928 г., на самом деле не существовало. А был тогда же и там же родившийся Фридрих Штовассер – сын еврейки и безработного австрийского инженера, умершего вскоре после рождения сына.

Мальчик учился в одной из венских гимназий, которую наверняка бы не окончил по причине полной нестыкуемости его национальности с идеологией оккупировавших Австрию гитлеровских нацистов. Успев осознать это, госпожа Штовассер, чьи родители уже были депортированы, во имя спасения сына идет на крайнюю меру – крестит его в одной из ближайших кирх. Однако всё это мало заботило Фридриха – бегать по городским улицам, разглядывая красивые дворцы и необычную форму гитлеровских офицеров было куда интереснее. Очевидно, последнее и привело к тому, что в 1941 г. ничего не понимавший в политике паренек на целых четыре года облачился в униформу молодежной организации гитлерюгенд.

После освобождения Австрии от нацистов никаких претензий к Фридриху оккупационные власти не предъявили, а потому со спокойной душой и стремлением как можно скорее выразить себя в «большом» искусстве юноша поступает в Венскую академию изящных искусств. Однако уже через три месяца покидает ее из-за абсолютного несоответствия собственных эстетических взглядов с установками преподавателей.

Первой и единственной школой несостоявшегося студента становится выставка произведений экстравагантного по тем временам венского художника Э. Шиле. После чего молодой почитатель его творчества начинает замечать, что еще недавно казавшиеся ему прекрасными дворцы и улицы родного города с каждым днем видятся ему всё более серыми и однообразными, да и вся городская архитектура нуждается в полном преобразовании. И потому, неожиданно преобразовав первую часть своей фамилии (Sto, созвучное соответствующему русскому числительному, уступило место немецкому Hundert) и усложнив имя, в 1949 г. новоиспеченный Фриденсрайх Хундертвассер отправляется в «познавательную» поездку по Австрии и Италии, завершившуюся почти четырехлетней (1950–1954 гг.) остановкой в Париже.

Рождение «спирали»

В те наполненные неопределенностью и ожиданием перемен первые послевоенные годы французская столица оказалась именно тем местом, где искалеченное, потерявшее веру в себя искусство мучительно рождало новые, ни на что прежнее не похожие творческие течения, которые, по убеждению их создателей, должны были стать полностью созвучными тональности наступающего времени. Парижские выставки и вернисажи заполнялись произведениями всевозможных абстракционистов, авангардистов, сюрреалистов и прочих «бунтарей», пестрым, порою хаотичным разнообразием цветовых гамм и их созвучий стремившихся выразить свое представление о мире.

Заблудиться в столь пестром лабиринте мог любой, а тем более начинающий художник. Однако Хундертвассер не примыкает ни к одному из этих течений и, довольно дружелюбно относясь к абстракционизму, спустя несколько лет создает собственную программу со странным, но весьма современно звучащим названием – трансавтоматизм. Именно это направление и должно было, по его мнению, новыми художественными методами раз и навсегда разблокировать «природные энергии», угнетенные и ограниченные цивилизацией.

Задуманное художник начинает осуществлять с помощью «психоделических» – очень ярких по краскам – изображений, выписанных извилистыми, непрерывными линиями. А после поездки в Марокко и Тунис (1953 г.) он рисует свою первую, вскоре ставшую всемирно знаменитой бесконечную спираль, на все последующие годы ставшую лейтмотивом его многообразного творчества.

Но всё это будет несколько позже. А пока что в 1950 г. Хундертвассер совместно с французским художником Р. Бро расписывает расположенную неподалеку от Парижа виллу Дюмаж. Уже в этой, первой из своих больших работ, молодой оригинал демонстрирует умение сочетать заимствованное им у венцев многообразие палитры, «наивный» сюрреализм почитаемого им швейцарца Пауля Клее и собственную «мозаичную» технику, которую он отработал под впечатлением работ великого испанского «бунтаря от архитектуры» Антонио Гауди. А буквально через год делает и собственный творческий взнос в архитектуру – в стиле того же Гауди ярко декорирует мозаикой знаменитые «Кровоточащие дома».

 Упорство и труд художника приносят и другие плоды: в том же 1950-м Фридрих знакомит зрителей со своими первыми картинами, а всего через два года в Вене открывает свою первую персональную выставку, сразу разделившую столичную общественность на два оппозиционно настроенных лагеря –

восторгу «модернистской» молодежи противостояло подчеркнуто враждебное неприятие большинства столичной публики.

Газетчики именуют Хундертвассера «пачкуном», «скандалистом от живописи» и прочими «лестными» эпитетами. Но художник остается верен избранному им стилю и продолжает эпатировать недоброжелателей очередными картинами, а заодно и придуманным для себя необычным именем Фриденсрайх, что в дословном переводе означает «царство мира».

«Человек улитки»

Однажды воспринятая Хундертвассером непрерывная спираль становится для него единственной Библией и творческой лабораторией. Мастер не устает повторять, что подсмотрел, осмыслил и в конце концов заимствовал эту своеобразную бесконечность у обыкновенной маленькой улитки, от момента рождения и до самой смерти несущей на себе собственный дом, на котором судьбою начертана сложная, но единственная линия ее жизни. Однако «философией улитки» Фриденсрайх не ограничивается. В отличие от большинства молодых представителей новых художественных жанров он не отворачивается от классической живописи, а с ее помощью постоянно сопоставляет собственное видение изменяющейся жизни со взглядами великих, тоже живших в непростые времена мастеров прошлого. Именно поэтому, при всей безусловной абстрактности написанной «психоделически» яркими красками спиралевидной ленты достаточно реалистично его «Кровообращение» (1953 г.), увлекает смелостью фантазии созданная из множества ярких, тесно переплетенных между собою лабиринтообразных линий картина «Вавилонская башня пробивает солнце». Завораживают наполненные выразительными тенями «Автомобилисты в ночи», откровенно эпатирующий «Пейзаж с фиолетовым солнцем» и грустящая «Капля дождя, которая упала на город», на размышления о вечном наводит наполненная глубокой философией «Линия бесконечности»…

В 1960-е творчество Человека улитки, как часто называют Хундертвассера не только его враги, но и почитатели, становится еще более многообразным. Теперь он работает не только с классическими акварелью, темперой и маслом, но смело экспериментирует с их всевозможными смесями, чем достигает еще более поразительного визуального эффекта. И нередко еще больше усиливает его, работая не только на «академическом» холсте, но и на оберточной бумаге, джуте и даже фольге.

На сразу же обрушившийся на него шквал язвительной критики новатор не обращает ровным счетом никакого внимания. Более того, именно в эти годы в творчестве Хундертвассера впервые начинают просматриваться «пространственные» элементы (картина «Конец Греции»), а на исходе этого периода Мастер опять же впервые вводит в свое творчество образ человека. Правда, последняя попытка оказалась неудачной: непривычный для творчества Хундертвассера образ так и остался второстепенным, заслоненный господствующими на первом плане цветовыми пятнами и сочетаниями («Зимняя картина – Польша», «Страна Ирины над Балканами»). И всё же, несмотря на отдельные неудачи, Хундертвассер становится видной фигурой в современном художественном сообществе. Во всяком случае, как считают исследователи, именно он первым произвел удачную попытку соединить абстракционизм с модерном.

Германия, Япония и далее – весь мир...

Слухи и язык далеко ведут... Подобное случилось и с героем этой статьи: слухи о необычном художнике смело нарушают австро-германскую границу и на языках молвы долетают до Гамбурга, который сразу предлагает Фриденсрайху должность доцента в Высшей школе искусств (1959 г.). Неординарность мыслей и демонстраций, а также несомненный лекторский талант нового преподавателя сразу привлекают к себе внимание студенческой аудитории. Хундертвассер не устает убеждать ее в необходимости с помощью художественных методов изменить окружающий монотонный мир, разъясняет философскую сущность боготворимой им «вечной спирали». Причем делает это столь настойчиво, сколь и экстравагантно: «забывает» надеть рубашку, щеголяет в разных носках (а то и без оных) и т. п. Подобное самовыражение нового коллеги вкупе с парадоксальностью его взглядов оказалось явно не по душе руководству школы. После спровоцированного конфликта Хундертвассера увольняют, о чем тот ничуть не сожалеет.

Начиная с 1961 г. Фриденсрайх пишет картины уже на японском Хоккайдо, а затем настолько успешно выставляется в Токио, что удостаивается престижной премии Майнити. Японцы полюбили его «спираль», а сам художник полюбил хорошенькую Юко Икевада, которая, кстати, смогла выдержать его непрекращающиеся чудачества всего четыре года. (Первая жена художника, с которой в 1958 г. он вступил в брак на Гибралтаре, смогла прожить с ним в два раза меньше).

Между тем Хундертвассер начинает заниматься графикой. Это была очень своеобразная графика – сквозь ее многоцветную абстракцию отчетливо проглядывали необычные дома с множеством окон. И в этом не было ничего удивительного: Мастер не забыл провозглашенный им в 1958 г. манифест против рационализма в архитектуре, а также свои другие подобные воззвания. Второе, теперь уже архитектурное «Я» этого удивительного человека в тесном партнерстве с его же экологическим воззрениями начинает готовиться к очередным сражениям за право людей на лучшую жизнь: «Человек – это часть природы, и он должен гармонично сосуществовать с ней. Дом, в котором этот человек живет, должен иметь очень много несущих свет окон, а крыша и стены этого дома должны быть украшены цветами, кустарниками и деревьями»…

Убежденный сторонник этой концепции, Хундертвассер начинает бороться против загрязнения атмосферы промышленными газами и вырубки лесов в долине Амазонки, ратует за увеличение зеленых зон промышленных и жилых центров, выступает с докладами на экологические темы в ЮНЕСКО и Сенате США. И пусть эти выступления нередко граничили с эпатажем, всё же они были услышаны и власть предержащими, и всем миром. Но Хундертвассеру всего этого кажется мало: он активно сотрудничает с «Гринпис», выпускает «антиядерные» плакаты, занимается цветной литографией и дизайном «Боинга-757», рисует визитки, создает оригинальные почтовые марки для ряда африканских стран, украшенный улиткой флаг Новой Зеландии. В течение последних 20 лет своей жизни он удивляет мир десятками неожиданных по своей смелости архитектурных проектов.

«Чтоб сказку сделать былью»...

«Человек чувствует себя заново

рожденным там,

Где объединились творческие силы

природы.

И человек может получить обратно

от природы

Часть утраченной им доброй

совести»…

Подняв свои же стихотворные строчки на собственный экологический флаг, неугомонный фантаст всеми силами старается объединить камень, стекло и природу в новое, достойное человека будущего жилище. Он пытается вернуть природе хотя бы частицу того, что губит бурная, порою безрассудная промышленная деятельность современного мира. Спроектированные и построенные Хундертвассером здания создают впечатление сказки: с ног до головы окутанные зеленью, они зовут человека туда, где он наконец-то сможет соединиться с породившей его Природой.

Сотни разновеликих окон («окна имеют право на самоопределение!») на разноцветных («человек, высунувшись из собственного окна, имеет право разрисовать стену возле него по своему усмотрению») асимметричных стенах и вздыбленные полы… Трава, кустарники и деревья на крыше, балконах и в нишах стен – сказка в духе Гофмана и братьев Гримм – таков венский дом Хундертвассера, построенный им в 1986 г. Построенный тогда, когда австрийская столица попривыкла и даже полюбила пятью годами раньше созданные им же не менее необычные Кунстхаус и Торгово-выставочный центр, названный в его, Мастера, честь Деревней Хундертвассера.

Его новый сказочный дом полон жильцов, всегда окружен туристами. Им восхищаются, его ругают, о нем спорят. А в это же время почти 60-летний Хундертвассер живет на крыше музея, профессорствует в памятной для него Академии изящных искусств, получает звание почетного гражданина города и беспрерывно эпатирует его жителей своим внешним видом.

Похожая на большой разноцветный торт, вволю украшенная зеленью знаменитая «Лесная спираль» в немецком Дармштадте – последнее произведение седовласого фантаста. Но этим сказка не закончилась. Она продолжает жить в необычном оформлении целебных источников австрийских Цветля и Линца, в улыбчивых домиках франкфуртского детского сада, в лиричной декоративности церкви Санта Барбары (Австрия) и деревенском музее австрийского Ройтена, в оживших фасадах фабрик и вокзалов, в ярком оформлении детской площадки японской Осаки и токийском Монументе XXI века, а также в десятках других творений Хундертвассера, созданных по его проектам в США, Новой Зеландии, Португалии и многих других странах – всюду, где улыбался и творил этот мудрый седовласый фантаст в неизменной красной фуражке.

Кончина знаменитого фантаста была столь же неординарна, как и прожитая им жизнь: гражданин мира, он умер 19 февраля 2000 г. в Тихом океане на борту лайнера «Куин Элизабет II», после чего упокоился в новозеландском Саду Счастливых Мертвецов. Однако поговорить и поспорить с Хундертвассером мы можем и сегодня. Для этого следует просто прогуляться по улицам Берлина, Вены, Токио и других городов, где великий Мечтатель оставил нам на память свои удивительные каменные автографы.

Юрий Борисевич