«Ваши мертвые выбрали меня»«Пейзаж» рассказывает о трагедии
Нет памяти о прошлом…» – утверждал мудрый Экклезиаст. И многое в истории человечества дает нам основание полагать, что он был прав. И это прискорбно, поскольку беспамятство рождает новые трагедии. И, чтобы они не повторялись, нужно будить людскую совесть и память.
Одним из знаковых событий состоявшегося недавно в Киеве международного кинофестиваля «Молодость» стал премьерный показ полнометражного документального фильма «Пейзаж после мора», посвященного трагедии Голдомора 1930-х гг., унесшей миллионы жизней. Создатели ленты – режиссер Юрий Терещенко и сценаристы Ольга и Тарас Унгурян – сознательно не пошли проторенным другими авторами путем. В фильме нет жутких кадров трупов и умирающих от голода людей. На экране зритель видит жизнь современного украинского села на Житомирщине. «Но от этого еще тяжелее на сердце», – сказал после премьеры один из наиболее известных украинских диссидентов Евген Сверстюк.
– Мне было лет 14, когда я впервые услышала о страшном голоде 1933-го, – рассказала мне Ольга Унгурян. – Бабушка в разговоре обмолвилась: «Помню, иду на работу и по дороге 8–10 трупов обхожу. Крестьяне, бедные, приползали из сел в город и умирали прямо на улицах». «Отчего умирали?» – ошарашенно спросила я. – «От голода. Искусственный голод был при Сталине…» Но в этот момент дед резко оборвал ее рассказ: «Помолчи, хватит!». Он прошел сталинские лагеря и, как я теперь понимаю, боялся, что «убийственная» информация может повредить мне, ученице советской школы.
Много позже, когда в прессе уже начали появляться документальные свидетельства трагедии 1933-го, я прочла книгу Роберта Конквеста «Жатва скорби» и была потрясена. Из материалов книги четко следовало: миллионы украинских крестьян были заморены голодом намеренно. Публицистический пафос, эмоции в книге отсутствуют – только документы и цитаты. Но они подобраны и выстроены столь убедительным образом, что вызывают у читателя шок. Так вот, эти «убийственные» материалы для книги готовил работавший вместе с Конквестом американский историк Джеймс Мэйс. Мне рассказала об этом его вдова, украинская писательница Наталья Дзюбенко-Мэйс. К сожалению, мне не довелось увидеться с этим удивительным человеком. Мэйс, без преувеличения, был подвижником. Представьте: авторитетный ученый, профессор Гарвардского университета посвящает свою жизнь исследованию трагедии в далекой стране, а затем навсегда оставляет родину и переезжает в Украину, поставив крест на обеспеченной, комфортной жизни и карьере. В 1986–1990 гг. Мэйс возглавил специальную комиссию Конгресса США по украинскому Голодомору – изучались документы, опрашивались очевидцы трагедии. Эти свидетельства составили трехтомную «Устную историю», которая была опубликована в США в 1990 г., а в Украине вышла лишь в нынешнем году. Один из выводов комиссии: «Сталин и его окружение осуществили геноцид против украинцев в 1932–1933 годах». Значение работ Мэйса трудно переоценить. Публикации об украинском Голодоморе появлялись на Западе и прежде. Но раньше всё можно было списать на «клеветнические происки украинских буржуазных националистов», а тут – выводы историка, не связанного с украинской диаспорой. Человека объективного, англоязычного, американца в 14-м поколении, в роду у которого не было украинцев… К слову, если уж зашла речь о вопросе крови, то не могу не процитировать слова Мэйса, которые звучат в нашем фильме: «Ваши мертвые выбрали меня. И, как нельзя заниматься историей Холокоста и не стать в душе хотя бы наполовину евреем, так нельзя заниматься исследованием Голодомора и в душе не стать хотя бы наполовину украинцем. Именно потому я сейчас живу здесь и пытаюсь понять, что сотворили с этим народом и какие шрамы эта земля еще носит…»
Насильственная гибель одного человека – мини-катастрофа для мира. А если насильственно истребляется целый народ –
это глобальная катастрофа. Геноцид является преступлением против всего человечества. Далекие предки Джеймса Мэйса были индейцами чероки, которые умирали голодной смертью на «дороге слез», когда белые поселенцы Америки вытесняли их с собственных земель в резервации. Кому-то, может быть, трагедия украинских крестьян, загоняемых в колхозные «резервации», могла показаться чужой и далекой. Но только не Мэйсу! Он плакал, когда в украинском селе увидел братскую могилу, где покоились 3500 человек, погибших от голода. «Кто первый придумал: Гитлер – Холокост или Сталин – Голодомор?» – таким вопросом задавался Мэйс в одной из своих работ. Наверное, нам уже не узнать, кому принадлежит страшная «пальма первенства». Известно другое: о Голодоморе 1932–1933 гг. правительства крупнейших мировых держав были проинформированы, но предпочитали не «обострять отношений» с советским правительством (ведь экономическое сотрудничество с СССР сулило выгоду). Позже, в 1938 г., не «обостряли отношений» с Гитлером. А впереди были Освенцим, Дахау, Майданек, Бабий Яр, Треблинка…
Холокост – незаживающая рана еврейского народа. И эта трагедия отзывается болью в сердцах украинцев, переживших массовое уничтожение в 1930-е гг. Евреи и украинцы веками жили на одной земле –
в горе и в радости. Нам нечего делить, как бы не стремились разжигать ксенофобские настроения те силы, которым выгодно нарушить гражданское согласие в Украине. Еще в 1946 г. Совет Безопасности ООН принял резолюцию о Холокосте. Возможно, недалек тот час, когда и Голодомор в Украине будет признан ООН актом геноцида. И наш фильм – в первую очередь рассказ о той духовной руине, к которой привела страшная трагедия тех лет… z