Митек (Мечислав) Пемпер. Не каждый в Германии,

и не только в ней, знает или сразу вспомнит это имя

В марте 2008 г. ему исполнилось 88 лет. В это трудно поверить, когда видишь Пемпера – этого несгибаемого человека, худощавого, по-молодому стройного, с живыми мудрыми глазами, внимательно и спокойно обращенными к собеседнику. Едва ли не каждую пятницу вечером его можно встретить на молитве в Аугсбургской синагоге. С марта 1958 г. он живет в этом городе.

В 2007 г. в посольстве Израиля в Берлине М. Пемпер был награжден медалью «За спасение жизни». Такой же медалью посмертно награжден Оскар Шиндлер. Его медаль отправлена в музей «Яд ва-Шем» в Иерусалим. Мечислав Пемпер – заключенный фашистского концлагеря «Плашов», помощник и сподвижник Оскара Шиндлера, любезно согласился дать интервью для читателей «ЕГ».

– Господин Пемпер, ваши воспоминания об Оскаре Шиндлере и о том страшном времени воистину бесценны. В 1939 г., когда началась Вторая мировая война, вам исполнилось 19 лет…

– Война, как вы помните, и началась с оккупации моей родины – Польши. Я родился и жил в известном старинном городе Кракове. Перед войной я успел окончить гуманитарную гимназию, поступил в Краковский университет, в котором учился еще Николай Коперник. Я был горд тем, что смог поступить еще и в Экономическую академию. Хотелось иметь два диплома: юриста и экономиста, но война перечеркнула все планы. Ни о какой дальнейшей учебе не могло быть и речи. Фашисты быстро заняли Польшу. Через неделю после начала войны они уже были в Кракове. С конца 1939 г. всё еврейское население было обязано носить на рукаве отличительные желтые нарукавные повязки с шестиконечной звездой Давида, на груди и на спине – желтые шестиконечные звезды. Выйти из дома без них означало обречь себя на верную смерть. Эти «нововведения» повергли меня в такой шок, что я некоторое время просто не мог выходить на улицу. Евреев начали переселять в гетто. Новой администрацией города оно официально называлось «еврейское место жительства». В Кракове была большая еврейская община, порядка 60 тыс. человек. Стало известно: она нуждается в тех, кто знает польский и немецкий языки и может стенографировать. Бабушка, мать отца, была родом из Бреслау и в свое время настояла на том, чтобы ее дети и внуки учили польский и немецкий. Я хорошо знал и тот и другой язык. По случаю я нашел учебник немецкой стенографии и довольно быстро, за три месяца, самостоятельно освоил стенографию на немецком языке. Теперь я получил возможность работать и был принят служащим-стенографистом в еврейскую общину. В 1941 г. в Плашове был создан трудовой концлагерь. Туда сначала поселили работоспособных, и они должны были работать. В 1942 г. в этот концлагерь начали отправлять всех евреев.

В начале 1943 г. в лагерь прибыл новый комендант – офицер-эсэсовец Амон Гёт. Трудно вспомнить о нем без омерзения и ненависти. Двухметровый, весом в 120 кг, он был исключительно жесток, склонен к изощренным пыткам и скорой расправе, просто потому, что ему этого хотелось. В начале своей «карьеры» он отправился за «опытом» в Дахау, Освенцим, другие концлагеря. Из «командировки» он привез плакат со зловещей надписью «Здесь ваши надежды заканчиваются». Когда меня переводили в Плашов, Гёт как раз искал стенографиста. Из двух соискателей (один был из Дрездена) он выбрал меня. Его больше устроило мое знание двух языков и умение стенографировать. У Амона Гёта я работал 500 дней, и каждый из них мог стать для меня последним.

– В нацистской Германии появлялось много охотников заработать состояние на бесплатном рабском труде, но никто из преуспевающих дельцов и не подумал поступить так, как Оскар Шиндлер. Как он, бизнесмен и член нацистской партии, сумел остаться человеком в то жестокое бесчеловечное время?

– Шиндлер был воспитан в традициях порядочной католической семьи, имевшей хорошие отношения с евреями. Он сам в юности дружил с сыновьями раввина. Шиндлер был очень активным дельцом, бизнесменом, может быть, недостаточно умелым, потому что к началу войны успел не единожды обанкротиться. К концу войны он имел состояние, которого хватило бы не на одну жизнь, но он истратил все деньги на спасение евреев. Работа в контр-
разведке у адмирала Канариса обогатила его большими деловыми связями, и он стал значительной фигурой в нацистской среде. Эти связи ему, безусловно, пригодились впоследствии, когда он создавал свой завод.

За войну Шиндлер прожил как бы две жизни. Баловень судьбы, красавец, любимец женщин, влиятельный эсэсовец и коммерсант. Задумывался ли он над тем, что происходило? Вовнутрь человеку не заглянешь, но его поступки и поведение говорят сами за себя. Лилась кровь невинных, гибли обреченные люди. Ежедневно, хотел он этого или нет, он видел, не мог не видеть их глаза и в какой-то миг, очевидно, понял, что не может пройти мимо. Он поставил перед собой вопрос: «Как спасти обреченных?».

Как-то я пришел к Штерну заказать инструменты. Тот вдруг сказал мне «Поговорите с Шиндлером. Он не такой, как другие. Он к евреям хорошо относится». Шиндлер внимательно посмотрел на меня и озадачил вопросом: «Что можно сделать, чтобы сохранить специалистов, еврейскую рабочую силу?» Я понял, он давно вынашивает эту мысль и дает мне шанс оценить его дружелюбие и стать его союзником. Я обладал широкой информацией о каждом заключенном (порядковый номер, дата рождения, профессия и др.). Разговор шел о том, что, если заключенные в Плашове будут работать на армию, они не будут отправлены в Аушвиц на верную смерть. Через некоторое время Шиндлер связался с влиятельными знакомыми в Берлине и сумел их убедить, что для работы во имя победы ему нужны специалисты-евреи, 1100 человек. Невероятно, но он получил из Берлина разрешение подобрать в концлагере для своей фабрики евреев-специалистов. «Только специалистов» – подчеркивалось в письме из Берлина. Шиндлер принял фирму по производству эмалированной посуды, перестроил ее для военных нужд и начал поставки для армии. На своей фабрике он вплотную сталкивался с работающими там евреями и стал еще более человечно относиться к ним. В цехе он незаметно оставлял на станках сигареты, старался, как мог, улучшить питание людей, а перед освобождением из лагеря достал ткань и раздал отрезы, чтобы еврейские портные сшили всем костюмы взамен арестантских лохмотьев.

– В книге о Шиндлере вы так говорите о нем: «Это был невероятный человек. Он мог проявить себя только в исключительное время. В нормальной жизни он не смог себя реализовать». Но до сих пор еще находятся те, кто кидает в него камни…

– Я думаю, людям, если они действительно считают себя людьми, становится стыдно за свое малодушие и они спешат закрыть глаза на добро, сделанное не ими. Конечно, есть сознательные враги. Они отрицают подвиг Шиндлера. Им нужно уничтожить память о Холокосте.

– Режиссер Стивен Спилберг, приступая к работе над фильмом «Список Шиндлера», с ужасом для себя сделал открытие: 63% американских школьников в 1991 г. ничего не знали о Холокосте. В своей книге «Путь к спасению» вы повторяете эту мысль в отношении сегодняшней европейской молодежи. Вы общались со Спилбергом?

– Да, я работал с ним над сценарием фильма. По-видимому, ему показалось мало материалов книги Томаса Кинелли «Ковчег Шиндлера». Ему непременно хотелось иметь материал «из первых рук». Он узнал про меня и попросил меня приехать в Краков. Я был с ним в Кракове и в трагических окрестностях этого города в самом начале съемок. Желая удостовериться, насколько правдиво в фильме изображен Амон Гёт, особенно в момент его «развлечений», когда он стрелял по живым мишеням, Спилберг показал мне эти уже отснятые кадры. Меня они не впечатлили, как рассчитывал режиссер. «Почему?» – задал мне вопрос Спилберг. Я ответил, что для заключенных было счастьем обрести мгновенную и неожиданную смерть, быструю и без истязаний. Гораздо чаще ей предшествовали длительные мучения под изощренной пыткой.

– Почему в фильме в помощниках Шиндлера выведен Исаак Штерн, а не вы?

– Нас ни в коем случае нельзя противопоставлять. Каждый был на своем месте. Исаак Штерн – давний знакомый Оскара Шиндлера. Как-то в начале войны, вспоминал Штерн, когда производство переходило в руки новой власти, в фирму, где он работал бухгалтером, зашел высокий, стройный молодой немец. Он поинтересовался шефом. Того не оказалось на месте, и немец согласился разговаривать с ним, со Штерном. Время позволяло, и они успели найти общий язык. Впоследствии, когда Шиндлер приступил к созданию своего завода, он сразу вспомнил о Штерне и взял его к себе. Так Штерн стал бухгалтером на заводе Шиндлера, его служащим и единомышленником. Я же работал секретарем-стенографистом у Гёта, а у Шиндлера был доверенным, невидимым для других лицом.

Штерн и его брат не входили в число служащих при Амоне Гёте, поэтому они не могли быть на суде свидетелями его зверств и преступлений. Нашлось немало других, которые знали и на себе испытали жестокость коменданта. Я тоже был в числе свидетелей. Это была трудная речь, она продолжалась несколько часов… Гёт был уверен, что уж он-то свидетелей не оставил. Когда же увидел список свидетелей, воскликнул: «Так много евреев? А мне говорили, что ни один не остался в живых». За время суда Гёт похудел в два раза и был повешен там же, где совершал свои злодеяния. Интересно, что для фильма образ Амона Гёта был выписан настолько достоверно омерзительно и настолько сильно сыгран Ральфом Файенсом, что другие участники съемочного процесса как-то даже сторонились своего коллеги, сыгравшего роль палача.

– Легендарный список Шиндлера был, но отрицатели Холокоста пытаются утверждать, что его не было, и якобы сама Эмма Шиндлер не видела его. Слава Богу, что вы есть и можете внести ясность и в этот вопрос.

– Эмма, вполне возможно, могла и не знать всего о работе мужа. Оскар вряд ли посвящал ее в свои дела. Она уехала из концлагеря, не жила при фабрике – слишком много женщин было вокруг мужа, а жены ревнивы при любых обстоятельствах, не исключая трагических. Список был всегда, но он менялся в связи с постоянными отклонениями. Когда грузили эшелон на работу, каждого заключенного отмечали по списку Шиндлера. Иногда удавалось

убавить несколько лет пожилым людям и тоже включить их в список. За каждого заключенного фабрика перечисляла деньги. И это подлежало учету. Списки менялись при каждой пересылке и каждой перекличке. Люди переводились из лагеря в лагерь, они погибали или умирали. Кстати, это тоже заслуга Шиндлера – на католическом кладбище было выведено отдельное место для захоронения евреев. Молодой раввин отпевал их по иудейскому обряду.

– Опровержение этой нелепости об отсутствии списков – живые спасенные 1100 человек. Многие умерли – время неумолимо, – но живет в мире 7000 потомков евреев из списка Шиндлера. И все они его благословляют. Вы поддерживаете связь с теми, кто был с вами тогда?

– Я с благодарностью вспоминаю Шиндлера. Я думаю, что мне в жизни очень повезло – я встретил его. Если бы не он, я бы войну не пережил. Я хорошо помню и поддерживаю связь со многими спасенными. Хочется назвать Эдварда Мосберга. Он был самый молодой, моложе меня на 6–7 лет. Быстрый, легкий, он всюду поспевал в своей должности посыльного. До сих пор он помнит многое, и, мне кажется, больше меня. Энергичный, деятельный, он и сегодня работает в строительстве. И является инициатором встреч бывших заключенных.

– В США недавно поступила в продажу ваша книга «Путь к спасению. Нераскрытые истории списка Шиндлера» (так звучит перевод ее названия по-русски). Как к ней отнеслись в мире?

– Эта книга – мой долг перед памятью о Шиндлере, памятью о погибших. Она вышла на немецком, польском, английском и японском языках. Уже есть рецензии, в том числе и в газете «Нью-Йорк таймс». Со временем их будет больше. Хорошо бы перевести книгу на многие другие языки мира, чем больше – тем лучше.

– Я радуюсь всему хорошему, что делается в общинах и способствует развитию и укреплению еврейской жизни в Германии. Нация не могла быть уничтожена. Думаю, никто и никогда не сможет это сделать. Жизнь продолжается, она должна быть достойной светлой памяти Шиндлера и всех погибших евреев.

– 28 апреля 2008 г., в ознаменование 100-летия со дня рождения Оскара Шиндлера, городской совет Аугсбурга присвоил его имя улице в новом жилом массиве «Парк Шеридан». У памятного камня было посажено дерево в честь этого необыкновенного человека. На вечную память потомкам на мемориальной доске выбиты слова: «Он известен как спаситель более 1000 евреев во время нацистского режима». Присутствовало около 200 почетных гостей, включая обер-бургомистра. Вы, господин Пемпер, сказали тогда, что в Германии мало улиц носит имя Шиндлера. Намного меньше, чем в США. Значит, подчеркнули вы, еще многое предстоит сделать, чтобы будущие поколения знали: и в трудные времена можно вести себя по-человечески. Люди способны забывать историю, несмотря на мемориальные доски. Как вы думаете, Шиндлера долго будут помнить?

– Шиндлер – настоящий герой. В Талмуде говорится: «Тот, кто спасает одну человеческую жизнь, спасает весь мир». Оскар Шиндлер спас не одну, а 1100 человеческих жизней в абсолютно немыслимых условиях. Евреи во всём мире не забудут его никогда.

Рецензент отмечает конкретность и достоверность небольших историй из жизни заключенных. Это делает честь вашей памяти. Но то, что вы видели и пережили, нормальному человеку забыть невозможно. В Германии возрождается еврейская жизнь. В 1945 г. это звучало бы как фантастика. Создаются общины; вы – член одной из них, Аугсбургской. Что бы вы пожелали еврейским общинам?