В либеральной еврейской общине «Perusch» Рурской области три года удачно вписывают древние традиции в особенности сегодняшнего дня. Мой собеседник в Оберхаузене – председатель правления Лев Шварцман.

– Либеральному иудаизму, как известно, чуть более двух столетий. История его связана с Германией, а у истоков в разное время стояли Израэль Якобсон, Леопольд Цунц и Абрахам Гайгер, Захариас Франкель и, наконец, Самуэль Гольдхайм, который создал реформистскую общину в Берлине...

– Половину этих имен, признаюсь, я даже не слышал. Но вдохновляет тот факт, что эмпирическим путем мы с единомышленниками пришли к тем же результатам, что и названные еврейские мудрецы. Лет 20 назад в молдавском «майн штэйталы Бэлц» мы, создав общину и не зная толком еврейских традиций, придумывали их. Когда же мне в руки попала брошюра о прогрессивном иудаизме, то я с удивлением обнаружил, что изобретали-то мы велосипед – уже созданный до нас прогрессивный иудаизм.

Хотелось бы, конечно, чтобы к нему пришли и «русские» евреи, но… помните телеграмму из анекдота, которую послали в Кремль направленные для проведения коллективизации в Биробиджан? «Колхозы созданы. Правление избрано. Присылайте колхозников». У нас схожая ситуация: либеральные общины созданы, правления работают, не хватает евреев. Вернее, они есть, но их могло бы быть намного больше. Убежден, что это вопрос времени.

– Почему, на ваш взгляд, ортодоксальные «единые общины», призванные стать религиозным домом для тысяч бывших жителей СССР, как было задумано организаторами приезда их в ФРГ, так им и не стали?

– Да потому что с приездом бывших советских евреев ситуация в общинах резко изменилась. «Верхи» и не смогли, и не захотели управлять по-новому, а прибывшие «низы» были удивлены, если не сказать сильнее, тем, как вообще можно так управлять. Ну и оказались еще уязвлены в своих правах, в первую очередь, из-за незнания государственного языка.

Это болтовня, будто мы не приняты из-за нашей отдаленности от иудаизма. Религиозность – очень личная сфера и по этой причине не обсуждаемая. Однако я уверен в том, что абсолютное большинство наших соплеменников приехали сюда с надеждой наконец-то познакомиться с еврейской жизнью. Попробовать жить ею, постигнув духовные ценности, которых они были лишены. Но местные бонзы от еврейства нас не только не приняли, но и оттолкнули. В большинстве общин до нашего приезда царили тишь да благодать. Я видел мероприятия, которые они организовывали, вестники, которые они выпускали, работу, которую они проводили на примере общины Дуйсбурга –
Мюльхайма – Оберхаузена, к которой сам принадлежал. Называя вещи своими именами, это было откровенно убого.

Убогость была особенно очевидна на фоне мощного интеллектуального потенциала людей, которые прибыли сюда под так и нерасшифрованным названием – «контингентные беженцы». Наша диаспора имела 75% людей с высшим образованием и четкими представлениями о том, как следует работать общественной организации. К сожалению, нас ждало много разочарований. Местные руководители общин нашей активности просто испугались. Мы раздражали их постоянными предложениями что-то изменить, улучшить… Да еще и лопотали при этом на непонятном языке. Зачем им нужны были эти хлопоты?

Прибавьте к этому почти животную боязнь потерять власть. Собственно, и власть-то у них мифическая. Они – полководцы, командующие взводами, тогда как основной армейский контингент числится под их началом условно. Но почет и уважение со стороны местного населения, а главное, его руководителей – вещь осязаемая. Да и деньги, текущие в еврейские общины, тоже вполне реальны.

И еще одно. Мне доводилось убеждаться, что у многих руководителей ортодоксальных общин религиозность напускная. Просто с ее помощью возведен еще один искусственный барьер. Цель – оправдать свою нетерпимость к непонятным «русским» евреям.

Только один пример. Я разговаривал с одним функционером из их рядов – не стану называть имени, потому что свидетелей его откровений не было. Так вот, он высказал такую «новаторскую» мысль: «В синагоге я не ем свинину, а дома – другое дело. Потому что то, что я делаю частным образом, никого не касается, главное – не делать это публично». И такой человек считает себя религиозным, правоверным, осуждая мою литургическую безграмотность! Хотя я, не способный отличить минху от мусафа (две из пяти обязательных молитв в Йом-Кипур. – П. Ш.), более 15 лет назад отказался от свинины в знак уважения к памяти еврейских мальчиков-кантонистов, которым, издеваясь, держали руки и мазали губы салом.

– Что вам больше всего понравилось в деятельности Союза прогрессивных евреев?

– Отсутствие языкового барьера. Службы и молитвенники на двух языках (не считая иврита), раввины и канторы изучают русский язык, потому что на нем говорит их паства. Отсюда – искренние и теплые отношения между немецко- и русскоговорящими евреями. Впрочем, только так и должно быть. В Талмуде сказано: с людьми надо разговаривать на том языке, который они понимают. А ортодоксы сделали немецкий язык водоразделом, что глупо и недальновидно.

– Либеральные общины отличаются своей прогрессивной религиозной направленностью. Как совмещаются современный взгляд на иудаизм и верность древним традициям?

– Еврейское мировоззрение – система, изначально запрограммированная на самосовершенствование и поддержание жизнестойкости. Возьмем человека – он меняется, получая новые знания, оказываясь в разных обстоятельствах, обретая духовный опыт. И при этом в главном остается самим собой, одной и той же личностью. Может быть, это сравнение примитивно, но точно. Иудаизм остается философией, помогающей гармонично воспринимать окружающий мир и совершенствовать себя – неповторимую частицу этого мира. Но иудаизм тоже меняется. Он обретает новый опыт, оказываясь в реалиях обновляющегося мира. Эта идея –
традиция в условиях обновления – закреплена в названии нашей общины: «перуш» переводится как «толкование».

Самый расхожий пример, когда говорят о либеральном иудаизме, – это его отношение к женщине. Она не только сидит сегодня в талите рядом с мужчиной, но и выступает в роли кантора, раввина. Но разве при этом нарушились устои иудаизма?! Иудаизм учитывает, что ситуация изменилась –
женщина уже давно стала социально активна. Не замечать этого смешно и глупо. Держаться за старое могут только те, кто не способен понять… иудаизм.

Разумеется, ничего против тех, кто хочет остаться в ортодоксальных рядах, я не имею. Я только против профанации и мимикрии. Приведу пример. В Дуйсбургской ортодоксальной общине ВДРУГ стали проводить либеральные службы. С женщиной-кантором и женщинами, сидящими в молельном зале вперемежку с мужчинами. Ничего особенного в этом нет – руководство общины предоставляет возможность отправления религиозных обрядов своим членам, склонным к восприятию современных идей. Но при этом руководство общины заставляло ВСЕХ евреев, по крайней мере своих работников и актив, приходить на эти службы, устроенные явно в пику «либералам». То есть, не существуй нас, они бы еще 40 лет благополучно бродили по пескам ортодоксальной литургии, которую обычно посещает десяток стариков, «отрабатывающих» выдаваемые им месячные проездные билеты. Я об этом упомянул для того, чтобы показать: ортодоксы готовы на всё ради удержания власти, умеют держать нос по ветру. Ортодоксам всё равно, какие службы проводить. Они думают не о духовном, а о сохранении влияния и денег. В либеральном движении, к счастью, это не так. Здесь сумели выработать искренние взгляды и процедуры, совмещающие Традицию и реалии современной жизни.

– Как поддерживает общину «Перуш» Союз прогрессивных евреев Германии?

– Хроника помощи такова. С самого начала нам помогли оплачивать услуги кантора, приезжающего на субботние службы, определили опекающего раввина. Затем предоставили образцы молитвенников на родных языках наших прихожан, оплачивали досуг наших детей в лагерях, оказывали методическую помощь. Может быть, эта спаянность так крепка, потому что за ней нет денежного расчета. Мы просто единомышленники. Во всяком случае, гордимся тем, что более трех лет существуем в основном за счет работы наших людей на общественных началах.

– Известно, что община «Перуш» продолжает жить и развиваться, несмотря на отсутствие понимания со стороны еврейской общины Дуйсбурга – Оберхаузена – Мюльхайма-на-Руре. Какие этапы этого развития уже пройдены?

– Мы стали, кажется, неплохой общиной. У нас всё честно и справедливо, а это и есть главный смысл иудаизма. Понимания же второй общины мы не ищем, да и вряд ли нашли бы его. Хотя могли бы дополнять друг друга в палитре еврейской жизни. Увы, мы не сходимся с ними как по основополагающим, так и по тактическим вопросам. Приведу только один пример. Член правления Дуйсбургской общины Хорнштайн по поводу желания русских евреев отмечать 9 Мая заявил буквально следующее: «Мы никогда не позволим праздновать победу над Германией!»

Можно с этими людьми разговаривать и работать? Мы с ними по умолчанию разные: мы – о людях, они – о себе, мы – о судьбе еврейской диаспоры Германии, они же имеют психологию временщиков, для которых видение будущего связано только с благополучием собственных детей…

Уверен, что в самом скором времени с трудом будет вериться, что судьба германского еврейства была в руках этих людей. Так что мы будем и дальше делать свое дело – заботиться о том, чтобы на немецкой ветви еврейской лозы всегда зеленели листики, чтобы как можно меньше было среди них сухих, больных и опавших. Чтобы наша ветвь цвела и плодоносила.

Мы не имеем права утерять полученное от наших отцов духовное наследство. И если нам нечего будет передать детям, то только потому, что мы были не в здравом уме и не в твердой памяти. Причем передача ценностей иудаизма детям и внукам – не самоцель. Это мировоззрение поможет им жить. Как помогало многим еврейским поколениям до них.

Позвольте в заключение перефразировать слова Ленина, знакомые нам со студенческой скамьи: «Евреем стать можно лишь тогда, когда обогатишь свою память знанием всех тех богатств, которые выработал иудаизм». А то богатства человечества мы, как это ни печально сознавать, знаем лучше своих собственных. Очень надо, чтобы наши потомки не переставали быть евреями. А для этого евреями надо стать нам самим.