Еврей – тот, чьи внуки – евреи

Суббота, 10 января 2009 г. – 14 тевета 5769 г.  Книга «Берешит»
(«В начале»). Недельный раздел «Ваиехи» («И жил...»)

Наш праотец Яаков прожил в Египте 17 лет. Тора снова называет его Яаков, а не Исраэль, то есть он становится престарелым главой семьи в галуте, а не национальным лидером в Эрец-Исраэль. Но он помнит, что завет его со Всевышним надлежит выполнить не в дельте Нила, а в Бейт-Эле, Шхеме, Хевроне. Яаков видит, что 11 его сыновей готовы при удобном случае вернуться в Эрец-Исраэль, а вот любимый, Йосеф, настолько укрепился в египетской жизни, что иной и не мыслит. И Яаков начинает сложнейшую операцию возвращения Йосефа к его корням... Для этого он напоминает ему семейную историю: «И сказал Яаков Йосефу: „Эль Шадай открылся мне в Лузе, в стране Кнаан и благословил меня"» («Берешит», 48:3) «Эль Шадай» – «Бог, у кого есть достаточно сил выполнить свои обещания» (от «дай» – «достаточно»), – во-первых, открылся Яакову именно в Эрец-Кнаан, в Лузе. Во-вторых, плодовитость семьи связана с владением страной. Видимо, исторический экскурс не произвел впечатления, и следует невероятное: «А сейчас два сына твоих, рожденных у тебя в стране Египет до прихода моего к тебе в Египет, мои они! Эфраим и Менаше, как и Реувен и Шимон будут мои» («Берешит», 48:5). Яаков забирает себе двух сыновей Йосефа вместо него, переводя их в статус колен Израиля и меняя их очередность: Реувен старше Шимона, но Эфраим младше Менаше. Сам Йосеф поднимается, казалось бы, до уровня праотца Яакова, он – родоначальник колен израилевых, только… без детей! Следующая фраза звучит чистой издевкой: «А рожденные тобой, которых родишь после них, тебе будут, по имени братьев своих назовутся в наделе их» («Берешит», 48:6) – это сказано Йосефу, у которого уже лет 30 детей не было и, как мы узнаем позже, никогда не будет. А Эфраим и Менаше становятся сыновьями Яакова и от него получают преданность Эрец-Исраэль.

Продолжается урок семейной истории. Теперь Яаков напоминает, что и мать Йосефа похоронена в Кнаане. Наконец следует контрольный вопрос: «И увидел Исраэль сыновей Йосефа и спросил: „Кто эти?"» («Берешит», 48:8), то есть признает ли он новый статус сыновей. Йосеф сопротивляется: нет, «сыновья мои они, которых дал мне Элохим здесь!» («Берешит», 48:9). Тогда Яаков хочет выполнить свой долг патриарха: «И сказал: „Возьми их, пожалуйста, ко мне, и я благословлю их"». Сцена буквально напоминает благословение Ицхака. Как и там, мы понимаем, что Яаков всё прекрасно видит («видеть лицо твое не надеялся я, и вот показал мне Элохим также потомство твое»), но он меняет руки в соответствии со своими планами: первым становится Эфраим («плодовитость», которая будет исходить от Яакова). Менаше («предающий забвению») – второй. Кратко благословив Йосефа, Исраэль окончательно закрепляет статус его сыновей и их будущее в Эрец-Исраэль: «Элохим, перед которым ходили отцы мои, Авраам и Ицхак, Элохим, пасущий меня с тех пор, как я существую до дня этого, ангел, избавляющий меня от всякого зла, благословит юношей! И назовется в них имя мое и имя отцов моих Авраама и Ицхака! И расплодятся, как рыбы» («Берешит», 48:15–16). Йосеф пытается силой заставить отца раздать благословения по старшинству. Физическая попытка воспрепятствовать отцу сопровождается (впервые!) открытым протестом Йосефа. Дипломатичные разговоры переходят в бунт. На открытое возмущение Йосефа отец отвечает четко и прямо: «Я знаю, что делаю. Ты можешь ассимилироваться и остаться в Египте, но твоих детей я возвращаю в семью и в страну». «Потомство его будет полно народами» – колено Эфраима будет выполнять функцию собирания искр святости со всех народов мира, делая это в Эрец-Исраэль с благословения Яакова. Яаков заканчивает спор, постановляя, что на протяжении всей истории Израиля сыновей в еврейских семьях будут благословлять именно так и в таком порядке: «Да уподобит тебя Господь Эфраиму и Менаше!». Последним усилием в своей жизни Яаков добивается того, что его внуки от любимого сына – Йосефа и их потомки не будут египтянами, а останутся евреями. И напоследок Исраэль замечает Йосефу: «Знай, что вся наша семья вернется в Эрец-Исраэль! А ты вернешься в конце концов в Шхем, откуда был украден». Предсказание сбывается буквально: именно в Шхеме потомок Йосэфа Йегошуа Бин Нун похоронит его кости после исхода из Египта и возвращения в Эрец-Исраэль. Мы потомки наших праотцев. От Авраама в нас универсальность и открытость миру, от Ицхака – упорство в сохранении традиции, от Йосефа – способность выжить и сохранить свою суть в галуте, а от Яакова-Исраэля – непреклонная воля к реализации Завета в своей стране.

Приемный сын

Суббота, 17 января 2009 г. – 21 тевета 5769 г.

Книга «Шмот» («Имена») Недельный раздел «Шмот» («Имена»)

В «Приключениях Тома Сойера и Гекльберри Финна» вдова Дуглас читала Геку о Моисее в тростниках, о том, как его мама: «…взяла корзинку из тростника и осмолила ее и, положив в нее ребенка, поставила в тростнике у берега реки, а сестра его стала вдали наблюдать, что с ним будет. И вышла дочь фараонова на реку мыться, а прислужницы ее ходили по берегу реки. Она увидела корзинку среди тростника и послала рабыню свою взять ее». («Шмот», 1:4–5).

Обычное чудесное спасение будущего героя, как Ромула и Рема в логове волчицы, как Мальчика-с-пальчик в лесу и т. д. Всё просто? Стоп! Я вспомнил, как лет 40 назад мы плыли на байдарке по Москве-реке, решив от Звенигорода приплыть в Москву. И уперлись в непроходимое препятствие: место купания советского фараона. На многие километры и река, и сосновый лес по правому берегу, и поля слева были огорожены высоченным забором с колючей проволокой и всем, чем положено. И я представил себе место купания фараона египетского… Думаю, что и там было: «Посторонним вход воспрещен!» Невероятно, чтобы кто-то мог не только оказаться на месте, но и увидеть издали купание живого бога египетского или (спаси, Озирис!) его дочерей. А тут и мама Моше с ковчегом подошла куда надо (пропустили?), и поставила где надо, а не пустила плавать по реке, как могло показаться, и сестра стоит, наблюдает, и, самое главное, дочь фараона спустилась к реке одна, оставив служанок в стороне, а ей по статусу самой ни раздеваться, ни вытираться не положено. Всё это напоминает специально разыгранный спектакль. Но в чем цель? Смотрим дальше: «И вырос ребенок, и она привела его к дочери фараоновой, и он был у нее вместо сына» («Шмот», 1:10). Ну ничего себе! Не кем-нибудь, а наследным египетским принцем, в обход всех сложных династических правил становится подкидыш?

А с чего началось? «Некто из племени Леви пошел и взял себе жену из того же племени. Жена зачала и родила сына и, видя, что он очень красив, скрывала его три месяца». («Шмот», 1:1–2). Тора всегда указывает имена предков, иногда на много поколений назад, скрупулезно перечисляет все родословия не только евреев, но и других народов, а тут обезличены родители самого Моше! Значит, не имена их важны, а то, что семья родителей Моше происходит из царского рода Леви. В Египте они не участвовали в общих работах, а занимались сохранением традиции. В силу этого они могли иметь связь с домом фараона. С другой стороны, Тора нигде не упоминает сыновей или внуков фараона. Возможно, в семье у фараона была одна бездетная дочь, и, таким образом, была потребность в египетском наследнике. На роль такого наследника и планируется ребенок. Его родители счастливы спасением сына, фараон обретает наследника, а посторонние наблюдатели ни о чем не могут догадаться, так как всех «нефараоновых» мальчиков уже давно убивают. После договоренности с семьей родителей Моше, дочь фараона разыгрывала беременность. Отсюда и задержка («и прятала его три месяца»), в течение которой принцесса демонстрирует округление живота. Купание (в отдалении от служанок!) сопровождается имитацией внезапных родов, в которых ей «помогла» старшая сестра Моше, также посвященная в заговор. Но Моше оказался обрезан: «из детей Иврим этот!» («Шмот», 1:6). Принцесса не может принести его во дворец. Подлог может раскрыться. Вся инсценировка с договором и ложной беременностью грозит рухнуть. Положение спасает сестра (отметим, что она стоит рядом с принцессой, а вовсе не наблюдает «издалека»): «И сказала сестра его дочери фараоновой: „Не сходить ли мне и не позвать тебе кормилицу из евреянок, чтобы она вскормила тебе младенца"». («Шмот», 1:7). Только спустя несколько лет («И вырос ребенок, и она привела его к дочери фараоновой, и он был у нее вместо сына») Моше попадает во дворец. Очевидно, что «вырос» – это гораздо позже времени необходимого вскармливания (уже ходить научился). Либо за это время мальчику объяснили необходимость скрывать результат обрезания, либо, длительное время оттягивая кожу крайней плоти, обрезание замаскировали. Так или иначе, но Моше во дворце занимает место наследного принца Египта, получает соответствующее воспитание и образование. Спектакль закончен, занавес!